Общение с иностранцами действует на русских самым волшебным образом. С глаз спадает пелена, умственный взор проясняется, недостатки российской действительности, которые еще вчера казались вполне совместимыми с нормальной жизнью, проступают во всей своей трагической фатальности, а язык, более привычный к славословиям, вдруг начинает выплетать критические суждения и трепетать от обличительных филиппик.
На российских чиновников иноземная аудитория действует еще более тонизирующее. Рецепт давно известный — если хочешь узнать, что высокопоставленный отечественный бюрократ думает о происходящем в стране на самом деле, почитай интервью западной газете или ознакомься с его речью на каком-нибудь международном форуме. Впрочем, и во времена московских царей за пределами отчизны отдельные слуги государевы впадали в такие откровения, что после возвращения на родину их помутившиеся от чужого воздуха рассудки частенько лечили в Опричном или Тайном приказе. Поэтому наиболее дальновидные начинали критиковать российские порядки, лишь оказавшись на безопасном от Кремля расстоянии. Эта славная традиция тоже сохранилась, и самые жесткие оппоненты политики властей сегодня — сиятельные отставники. На смену Андрею Курбскому пришел Андрей Илларионов (признан в РФ иностранным агентом).
Однако в гомеопатических дозах и с оговорками, что, несмотря на отмеченные недочеты, задачи, поставленные президентом, когда-нибудь будут выполнены, периодически бичует пороки системы перед избранной публикой то один, то другой действующий сановник.
А на проходящем в Санкт-Петербурге международном экономическом форуме случился просто-таки коллективный приступ илларионовщины.
Алексей Кудрин, которого, как всякого министра финансов, должны волновать прежде всего объемы поступающих в казну доходов, печалился по поводу их неправильного качества. «Высокие цены на нефть дают такие доходы, которые не дают нашей экономике ни повышения производительности труда, ни влияют на развитие промышленности, — пожаловался он слушателям. — Но в то же время поток нефтедолларов снижает активность проведения реформ и эффективность администрирования и регулирования нашей экономики». В 2000 году, ностальгически заметил Кудрин, экономический рост доходил до 10 процентов и «мы стояли на пороге экономического чуда». В 2006–2009 годах, по его словам, ожидается снижение темпов роста экономики.
Курирующий экономический и финансовый блок в правительстве вице-премьер Александр Жуков был еще более мрачным и категоричным. Выступая на «круглом столе» по странам «большой четверки БРИК» (Бразилия, Россия, Индия, Китай), он заявил, что тот путь, по которому идет сейчас Россия, — это тупиковый путь.
Даже на министра экономического развития, бесчувственного либерала Германа Грефа воздух малой родины подействовал странным образом. Не замеченный ранее в склонности к популизму Греф озаботился российскими бедняками. Не иначе как малое количество Bentley на питерских дорогах привело министра к неожиданным выводам: «Без решения проблемы бедности мы, конечно же, не можем говорить о серьезном социальном благоприятном климате в стране». Решить эту проблему легко и быстро (возможность восстания нищих масс Греф исключил) вряд ли получится: по словам министра, в прошлом году разница в доходах нижнего и верхнего слоев «10% населения России достигла 15 раз».
Причины публичного самобичевания, которому предались руководители финансово-экономического блока в правительстве, мутноваты. Вопреки тревожным сообщениям из Белого дома о грядущих административных корректировках и кадровых перестановках, никому из критиков скорая отставка явно не грозит. Никаких новых способов устранения системных недостатков никем из них предложено тоже не было. Про необходимость «диверсификации экономики и отход от сырьевого пути развития» (рецепт от Жукова), перестройки унаследованной от СССР социальной системы, «абсолютно безадресной, неэффективно расходующей финансовые ресурсы» (пожелание Грефа), выработки пенсионной реформы на долгосрочную перспективу, а в краткосрочной — недопущения увеличения бюджетных расходов за счет нефтедолларов (призывы Кудрина) за последнее время говорилось многими и много раз. Сам же Жуков в марте на 15-летии гайдаровского Института экономики переходного периода пророчествовал: «Россия не Кувейт и вечно существовать на нефтяные доходы не будет» и уточнял: «Преждевременно говорить, что Россия встала на путь, гарантирующий дальнейшее динамичное развитие». Другой либеральный экономист, глава РСПП Александр Шохин месяцем раньше, выступая на очередном съезде РСПП, стращал, что экономика России приблизилась к пределам развития в рамках сложившейся модели, и стране грозит деиндустриализация.
Возможно, алармистские выступления правительственных чиновников в Санкт-Петербурге были психологическим способом компенсации привычного московского казенного оптимизма.
В конце концов, и Андрей Илларионов в бытность путинским советником по экономике периодически расслаблялся критикой в адрес проводимой властями политики.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_674561_i_1"
}
правящая элита намерена паразитировать на сырьевом потенциале страны столь долго, сколько это позволит делать мировая конъюнктура.
Сегодня сроки исполнения любых благих высочайших предначертаний — от удвоения ВВП до выплат щедрых пособий за рождение второго ребенка и сокращения срока срочной армейской службы — уходят за пределы 2008 года, года переизбрания Путина.
Новому президенту только падение мировых цен на нефть может помешать таким же манером сдвигать решение перезревших социально-экономических проблем.
Насреддиновскую заповедь про ишака и падишаха российские руководители усвоили твердо. Иностранцам местных притч, как и анекдотов, не понять. Поэтому длительное общение с русскими только замутит прямолинейное иноземное сознание.
