4 апреля в храме Христа Спасителя под председательством патриарха Алексия II открывается Х Всемирный русский народный собор (ВРНС) с заявленной темой «Вера. Человек. Земля. Миссия России в ХХI веке». Главным событием собора должно стать оглашение документа, излагающего церковную позицию по правам человека. Его подготовкой с мая прошлого года занималась специальная комиссия под руководством идеолога ВРНС, главы церковной дипломатии митрополита Кирилла. Судя по публичным заявлениям членов комиссии, включая митрополита и его ближайшее окружение, у них накопился ряд вопросов к самой идее прав человека и немало претензий к тем, кто претворяет ее в жизнь.
Сейчас в мире нарастает противостояние религиозных консерваторов и секуляристов (от лат. saecularis — мирской, светский). Первые хотят усилить влияние религии на общество, вторые — уменьшить. Бои идут с переменным успехом. За океаном немалых побед добились консерваторы, точнее, их радикальное крыло: «Конец Запада» Патрика Бьюкенена — настольная книга любого уважающего себя американского фундаменталиста (православным она тоже нравится, особенно название). В старушке Европе сильны секуляристы: им удалось изъять из проекта европейской конституции упоминание о христианских корнях родного континента. Это крайне обидело папу римского Бенедикта XVI (в ту пору еще кардинала Ратцингера). В своем нашумевшем интервью газете La Repubblica он заявил о «наступлении агрессивного секуляризма подчас нетерпимого» и «оттеснении Бога на обочину общества». Сейчас его слова с восторгом повторяют авторы православного подхода к правам человека, правда, без ссылки на первоисточник.
Консерваторы утверждают, что современная концепция прав человека — это порождение светского либерализма. Она абсолютизирует человеческую свободу в ущерб традиционной морали, укорененной в религии, и потому подрывает мораль общественную, к примеру, семейные ценности, признавая нормальными вещами свободную любовь и даже гомосексуализм («Международное общественное движение ЛГБТ» признано экстремистским и террористическим, запрещено на территории РФ). Кризис семьи ведет к кризису демографическому — Запад вымирает, а признание права на эвтаназию добивает его окончательно.
Поэтому надо дополнять свободу ответственностью, а это можно сделать только путем возвращения религиозной морали.
Их оппоненты возражают, что именно в секулярном обществе право на свободу для всех без исключения не породило никакой безответственности, а, напротив, позволило нормально сосуществовать людям с совершенно разными взглядами на жизнь. К тому же в статье 29 Всеобщей декларации прав человека открытым текстом говорится о том, что «каждый человек имеет обязанности перед обществом, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности». И религия здесь вовсе ни при чем.
И вот на поле появляется новый игрок — Русская православная церковь. С ее точки зрения
концепция прав человека — плод сугубо западных заблуждений, а потому если и годится для России и остального мира, то с очень серьезными исправлениями.
Предлагается и собственный рецепт по примирению свободы и ответственности — «соборность». Как заявил однажды митрополит Кирилл, беда Запада в том, что христианская идея свободы попала там в дурную антиклерикальную компанию и потеряла свою нравственную основу. У нас этого не случилось, поскольку свобода сохранила свое религиозное измерение и способствовала осуществлению церковного идеала соборности, основанного на христианской любви, что нашло практическое применение в институте земских соборов. Потом пришел Петр и все испортил. Вот эту соборность и надо сейчас возрождать. Она поможет выявить истинные приоритеты в правозащитной сфере — «ценность отечества, ценность нации и безопасность ближнего». Это уже слова протоиерея Всеволода Чаплина, ближайшего сподвижника митрополита, любящего делать конкретные выводы из высоких умозаключений своего патрона.
Вопрос в том, кому в России адресуется амбициозный прожект.
В Европе и США общество активно вовлечено в культурные войны между секуляристами и консерваторами. Вспомним возмущенную реакцию на инвективы папы Бенедикта в адрес «агрессивного секуляризма», левая пресса его тут же обвинила в жестоковыйном догматизме. Вспомним недавнее дело с прекращением искусственного питания находившейся много лет в коме Терри Шайво, фундаменталисты тогда поставили на уши Верховный суд США. Подъем секуляристских настроений в Испании привел к принятию закона, разрешающего однополые браки. Благодаря влиянию католической церкви в Италии провалился национальный референдум, который мог снять ограничения на искусственное оплодотворение. В России эти проблемы молчаливое большинство не интересуют. Оно ни в церковь не ходит (как, скажем, в Италии), ни борется за светскость, как в Испании. Есть небольшая группка правозащитников-секуляристов и сочувствующая им горстка интеллигентов, у которых православные посягательства на их наследную вотчину вызывают немалые опасения.
У всех остальных слово «антиклерикализм» вызывает добродушное недоумение, а Слово Божие — почтительное безразличие.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_575750_i_1"
}
Если западные борцы с секуляризмом склонны к романтическим мечтам, то наши — утописты в квадрате. Или, напротив, очень практичные люди.
В этом случае единственным адресатом юбилейного собора является Кремль, который тоже сильно недолюбливает российских правозащитников.
