Неадекватное поведение Центробанка на пустом месте спровоцировало серьезный кризис банковской системы. Центробанк так и не смог внятно объяснить, является ли отзыв лицензии у Содбизнесбанка частным случаем борьбы с недобросовестным кредитно-финансовым учреждением или экзотическим началом банковской реформы. И, если это все-таки реформа, каковы ее цели, масштабы и принципы проведения. Вмешательство президента Путина, встретившегося с главой Центробанка Сергеем Игнатьевым и попросившего ЦБ не проводить «никаких массовых зачисток в банковской системе одномоментно», рынок не успокоило. Скорее, наоборот.
Владимир Путин, видимо, считает, что главное в искусстве регулирования рынка — это своевременность и постепенность проведения «зачисток».
Ситуация на банковском рынке дестабилизирована, и руководство страны это фактически признало. Снижение фонда обязательного резервирования и ставки рефинансирования, расширение списка ценных бумаг, под которые ЦБ готов рефинансировать банки, — выходит, что главный банк страны все-таки признает наличие если не кризиса, то хотя бы некоторых проблем в «отрасли». Банки утратили доверие друг к другу, стараясь не давать контрагентам традиционные короткие и суперкороткие кредиты на межбанковском рынке. И, несмотря на вялые опровержения ФСФМ, вера в наличие «черных списков» не остывает и не меркнет.
Российский банковский сектор нуждается в санации — этого не отрицает никто. О банковской реформе как о ближайшем приоритете говорил еще в конце 90-х годов прошлого века экс-глава ЦБ Виктор Геращенко, по мнению которого, 1300 банков для России — слишком много, и число их может быть сокращено в разы. Все это так.
Проблема в другом. Любой регулирующий орган федерального масштаба — это орган политический. Но совсем не в том смысле, в каком это понимают обычно в России. Не в том смысле, что его главные действия должны быть согласованы с Кремлем и ему подотчетны.
А в том, что эти действия должны подчиняться определенной логике, известной участником рынка и выглядящей хотя бы для части их относительно убедительно.
Банкиры не знают, что в головах у чиновников. Является ли целью ЦБ, например, очистка банковского сектора от ненадежных и недобросовестных банков перед переходом на новую систему страхования вкладов, или реализация политического задания по борьбе с «отмыванием денег» террористов, или просто попытка заставить мелкие банки самоликвидироваться либо стать частью более крупных и ликвидных.
Скорее всего, как всегда, и первое, и второе, и третье. А по факту — кое-что из первого, кое-что из второго... В общем, как пойдет.
Зачистка тем, собственно, и отличается от реформы. Реформа — это объявление новых правил игры, которые постепенно, по объявленному плану, начинают утверждаться на рынке и выдавливают тех, кто не может их соблюдать. Зачистка — другое.
В зачистке, как точно отметил президент Путин, главное — фактор времени. Внезапная операция, потом — отход, мол, единичный случай, возвращаемся к мирной жизни.
~При зачистке очень важно заранее знать намеченные адреса, по которым пойдут. Вообще, от зачистки главное — вовремя спрятаться. В отличие от реформы, от которой спрятаться невозможно, в нее надо вписаться.
Вообще же, говоря философски, наше новое и такое уже привычное, такое точное слово «зачистка», оно что означает? Оно означает регулярные, спорадические репрессивные акции по наведению порядка, которого нет и которого, в сущности, не будет. Зачистка — это фактор страха, демонстрирующий зыбкость всего окружающего. Вот только вчера еще человек в лимузине с мигалкой сюда подъезжал к подъезду, а сегодня — опс! — и нет его. Зачистили.
Но самое главное, «зачистка» нисколько не предполагает, что «незачищенные» должны начать жить теперь как-то по-другому. Они просто готовятся к новым зачисткам.
