Основная идея такого построения помимо передела собственности в пользу новых элит состоит в употреблявшейся уже ранее замене законов рыночной экономики на правило государственной целесообразности. Капитал всегда направляется в сторону максимальной прибыли и минимальных налогов и удаляется из зон повышенного риска — неважно, политического, экономического или социального. Но капитал всегда есть кому поправить, вернее, попытаться навязать ему другие, неестественные правила. На расширенном заседании коллегии Федеральной антимонопольной службы ее глава Игорь Артемьев (признан в РФ иностранным агентом), попутно признав, что в России нет антимонопольной политики, пообещал, что его ведомство будет добиваться выявления реальных групп собственников, контролирующих крупнейшие предприятия российской экономики. Глава ФАС хочет добиться такого порядка, чтобы при сделках компаний, зарегистрированных в оффшорах, можно было выявить реальных владельцев «головного» бизнеса.
Говорить про антимонопольную политику при отсутствии независимой судебной системы, законодательно определенного понятия монополия и присутствии таких организаций, как, например, «Газпром», РАО ЕЭС или московский строительный комплекс, действительно, пока необязательно. Но, как уже приходилось писать, в отсутствие предпосылок для выполнения своих прямых функций новая бюрократия предпочитает находить себе функции сама. Поэтому стоит остановиться на прозрачной структуре собственности и компаниях, зарегистрированных в оффшорах. То есть на вещах, напрямую связанных с состоянием экономического законодательства и его практического применения органами государственной власти.
Оффшорные компании создавались владельцами крупных приватизированных государственных предприятий не только и не столько как средство «антипатриотического» укрывания прибыли от госказны.
Их главным смыслом была политическая страховка на случай возможной экспроприации при отсутствии реальных гарантий принадлежности этой собственности новым хозяевам.
Проблема в том, что вся правоприменительная практика в России, особенно в последние годы, доказывает правоту собственников, так или иначе укрывших или застраховавших свою собственность с помощью оффшорных фирм. Сама приватизация в стране проводилась без достаточной юридической базы, с активным элементом «грязного» лоббирования своих интересов конкретными физическими лицами и представителями только-только формировавшейся финансовой элиты. Эта недостаточная легитимность приватизации и стала причиной для «точечного» пересмотра итогов приватизации, каковым, что бы ни говорила нынешняя российская власть, является «дело ЮКОСа».
Нежелание собственников крупных активов «светиться» может возрасти, если вспомнить, что то же пресловутое «дело ЮКОСа» начало развиваться как раз после того, как акционеры обнародовали свои доли в компании, а сама компания перешла на международные стандарты финансовой отчетности и была признана самой «прозрачной» в России. Эта транспарентность как раз и способствовала выходу ЮКОСа на первое место среди российских компаний по капитализации.
Притом что реальная капитализация того же «Газпрома», где главный собственник — государство — до сих пор не может точно узнать реальных владельцев значительных пакетов акций, могла бы быть в разы выше нынешней и уж точно не меньше, чем на пике развития ЮКОСа.
Не способствует легализации собственников крупных компаний и российская налоговая система, точнее — ее отсутствие. Россия едва ли не последней на постсоветском пространстве смогла принять Налоговый кодекс — финансовую конституцию страны. При этом сам кодекс, не успев вступить в силу, постоянно правится, а теперь правительство затеяло еще и масштабную налоговую реформу. За 12 лет рыночных реформ не было хотя бы трех лет, в течение которых даже самые основные элементы налоговой системы не претерпевали бы изменений. Естественно, в такой ситуации любой нормальный бизнес будет использовать все способы оптимизации налогов и оффшоры в том числе.
Еще одна проблема, мешающая добровольной легализации собственников, — сохраняющееся неравенство по отношению к их разным типам. Очевидными преференциями собственника пользуется государство. На монополизм госкомпаний государство не обращает внимания по чисто «политическим соображениям». Скажем, до сих пор сохраняется уникальная для мирового бизнеса ситуация, когда монополист по добыче газа («Газпром») еще и владеет всей газопроводной системой страны (причем эту систему он не выкупал, а получил в наследство от советского Министерства нефтяной и газовой промышленности).
«Газпром» единолично решает, какие компании и в каких количествах допускать к газовой трубе. И это монополизмом не считается.
~ Кроме того, есть проблема реального неравенства в отношении собственников внутри одного сектора. На нефтяном рынке, например, сложилась система локальных монополий. Крупнейшие нефтяные компании поделили Россию по принципу «один регион — одна компания». Но, учитывая опять же политический фактор, например, у близкой к чекистской группировке в окружении Путина компании «Роснефть» в нынешней ситуации шансов быть обвиненной в монополизации рынка или в оптимизации налогов (по схеме, за которую МНС засудил ЮКОС и которой, несомненно, пользовалась и «Роснефть») нет. То есть к собственникам этой — кстати, не стопроцентно государственной — компании конкретные представители государственной власти относятся иначе, чем к собственникам других компаний.
В России сегодня не существует юридических гарантий признания итогов приватизации (кроме случаев, четко прописанных в необходимом, но не принятом законе о реприватизации), устойчивой и понятной налоговой системы. Государство пока не готово подкрепить конституционную норму о равенстве всех форм собственности необходимыми законами и четкими механизмами их исполнения. И обеспечить независимую судебную защиту интересов собственников. Все это удивительным образом почему-то не стимулирует бизнес к максимальной открытости. Но заниматься оффшорами г-ну Артюхову, как, впрочем, и неутомимому г-ну Степашину — Чукоткой, никто, разумеется, запретить не может. Тем более что речь здесь идет в основном о процессе, а не о результате.
