Накануне инаугурации президента России с чеченского фронта шли донесения о некой масштабной спецоперации, главным трофеем в которой может стать бывший президент Ичкерии Аслан Масхадов. В итоге вместо живого Масхадова Путин получил мертвого Кадырова.
После теракта в День Победы на грозненском стадионе «Динамо», унесшего жизни первого и третьего человека в иерархии чеченской власти — президента и главы госсовета, вопрос, кто станет следующим президентом Чечни, уже не главный.
Главный — как будет управляться Чечня. Уцелеет ли после гибели Ахмад-хаджи Кадырова сама идея президентской республики с «наместником Кремля из чеченцев» во главе?
Председатель избирательной комиссии Чечни Абдул-Керим Арсаханов и глава Центризбиркома Александр Вешняков поспешили обозначить два политических дедлайна: решение о назначении даты досрочных выборов президента Чеченской республики должно быть принято не позднее 3 июня, сами выборы, скорее всего, должны состояться 5 сентября. Оба ссылаются на недавно принятую посредством всечеченского референдума конституцию.
Проблема Кремля в том, что эта конституция, принятие которой в пакете с избранием президентом Чеченской Республики Ахмада Кадырова подавалось российской властью как окончательная передача политического контроля над Чечней самим чеченцам, теперь вошла в явное противоречие с объективной ситуацией.
Со взрывом самодельного фугаса обрушилась не только гостевая трибуна только что отремонтированного грозненского стадиона «Динамо» — обрушилась и конструкция, и концепция всей чеченской политики Кремля.
Во-первых, конституция не позволяет легитимно передать власть по наследству, совершить важный ритуальный жест, демонстрирующий преемственность политического курса. Избрать президентом республики младшего сына Ахмад-хаджи — Рамзана Кадырова — тоже нельзя. Рамзану еще не скоро исполнится 30 лет, а это минимальный конституционный возрастной ценз для занятия президентской должности. И. о. главы республики Сергея Абрамова избрать как раз можно, ему совсем недавно исполнились заветные 30. Но он не чеченец, и его политическое влияние в республике еще меньше, чем у Рамзана Кадырова.
Во-вторых, конституция не позволяет изменить политическую конструкцию чеченской власти — например, ввести должность «внешнего» наместника Кремля на некий переходный период (в масс-медиа эта должность чаще всего именуется «генерал-губернатор Чечни»).
Конституцию, конечно, можно быстро поправить, но существенно менять концепцию основного закона Чечни практически сразу после его всенародного и почти единогласного (по официальным данным) одобрения чеченцами — рискованно. Опять же, даже если в обход конституции или поправив ее, сделать президентом любого человека из чеченцев, никто не даст Кремлю гарантий, что этот «чеченец-назначенец» будет контролировать Чечню хотя бы в той мере, в какой ее контролировал Ахмад Кадыров (а судя по характеру его смерти, и он контролировал свою республику не очень хорошо).
В свою очередь, даже временная ликвидация президентской республики в Чечне (допустим — замена президента на некий совет старейшин), не говоря уже о назначении «внешнего наместника» из нечеченцев (допустим, уроженца Грозного генерала Геннадия Трошева), будет означать отступление Кремля от плана добиться мира в Чечне «руками чеченцев». В любом случае, поскольку после гибели чеченских руководителей безопасность не может быть гарантирована ни одному из их преемников, независимо от его национальности и политического происхождения, Кремль, по сути, поставлен перед необходимостью изобретать формулу прямого президентского правления.
Проблема управления Чечней становится личной проблемой президента Путина в гораздо большей степени, чем это было при Ахмаде Кадырове.
~Хороших вариантов выхода из кризиса власти в Чечне у верховной российской власти нет. Кремлю придется выбирать наименьшее из двух зол: либо назначить «генерал-губернатора» и тем самым возложить прямую ответственность за мир в Чечне исключительно на федеральный центр, либо избрать (или назначить) нового собственно чеченского президента, держа в уме, что это расстрельная должность и что в реальности никакие чеченцы мира в Чечне все равно гарантировать не могут. Ответить на вопрос, какое из этих зол наименьшее, должен президент России.
