На прошлой неделе московские СМИ дружно обсуждали запрет Савеловским судом Москвы книги основателя ваххабизма. При этом никто, похоже, не заметил, насколько точно «скромное» решение московской Фемиды совпало по времени с гораздо более широкой кампанией по запрету и изъятию книг в другом субъекте Российской Федерации.
Книги были тоже ваххабитскими, а субъектом был Дагестан. Эта республика, как известно, больше других пострадала от реального исламского экстремизма. И вот экспертный совет Духовного управления мусульман Дагестана распространил директиву, запрещающую продавать в республике «аудио-, видео-, фото- и порнопродукцию (sic!) религиозного содержания без одобрения Духовного управления мусульман». Одновременно постановлено запретить продажу на территории республики нескольких десятков книг — ваххабитских или способствующих распространению ваххабизма, в частности всех переводов Корана.
Известно, что к переводу своей Священной Книги мусульмане относятся с осторожностью, допуская переводить ее лишь во «вспомогательных» (например учебных) целях. По этому вопросу среди мусульманских алимов часто вспыхивают дискуссии, но за все постсоветские годы они, по крайней мере в России, раньше ни разу не приводили к изъятию переводов из свободной торговли.
Теперь же запрету подлежат и перевод великого русского востоковеда Игнатия Крачковского, и перевод современного дагестанского арабиста Магомеда-Нури Османова, по указу Владимира Путина награжденного недавно Госпремией в области науки.
Во все книгоиздательские предприятия республики направлено сообщение о предстоящем рейде по уничтожению запрещенной литературы. Чем бы ни было обусловлено «весеннее наступление» противников экстремизма, борьба с «духом мрачного средневековья» (так часто называют ваххабизм борцы с этим течением) идет по какому-то уж очень «мрачно средневековому» сценарию.
И дело тут не в абстрактной опасности перегибов в борьбе против экстремизма. Они, спору нет, опасны, как и любые другие перегибы. Однако еще опаснее, когда в качестве борьбы с экстремизмом рассматриваются действия мусульманских лидеров, реально имеющие под собой совершенно другую логику.
Окинем взором список авторов, чьи труды подвергнуты остракизму. В них нет целого ряда богословов, известных как апологеты исламского теократического государства — а ведь именно в этом стержень ваххабитской доктрины. Не подлежат изъятию, например, книги Сейнда Кутба, лидера египетских «Братьев-мусульман», учившего, что «единственным сувереном» в политике может быть Аллах. Зато в числе запрещенных авторов — … татарин Шамиль Аляутдинов, имам-хатыб (настоятель) «лужковской» мечети на Поклонной горе в Москве.
Ранее по экстремистским делам он вроде бы никогда не проходил. Создал мусульманский веб-сайт, который — автор этих строк тому свидетель — активно посещала в том числе и дагестанская верующая молодежь, ваххабизму крайне враждебная. Однако Аляутдинов относится к Духовному управлению мусульман европейской России (ДУМЕР) и даже является заместителем его председателя. А у мусульманских властей Дагестана с этой структурой давно не ладится.
ДУМЕР — одно из крупнейших в России духовных управлений мусульман, оно вполне лояльно российским властям, осуждает экстремизм, однако следует не тому «масхабу» (направлению в суннитском исламе), который доминирует в Дагестане: большинство верующих под эгидой ДУМЕР — татарской национальности, и закономерно, что в этом духовном управлении преобладает «масхаб», исповедуемый татарами. Некоторое время назад ДУМЕР пыталось укрепить свои позиции на Кавказе, в частности добиться тесного взаимодействия подконтрольного ДУМЕР Совета муфтиев России с Координационным советом муфтиев Северного Кавказа. Серьезных результатов в этом направлении добиться не удалось.
«Результатом» стало причисление имама, служащего вблизи Кутузовского проспекта, к числу «пособников ваххабизма».
Впрочем, «не ладится» многое и внутри дагестанской общины мусульман. Достаточно обратить внимание лишь на один эпизод: 18 апреля в одном из залов в центре Махачкалы должен был состояться съезд мусульман Дагестана. Его неожиданно перенесли в одну из мечетей на окраине города. Однако, по данным дагестанской газеты «Новое дело», он и там, по-видимому, не состоялся — между собравшимися «возникли потасовки». Можно смело прогнозировать, что продолжением «потасовок» станут теперь рейды с пристрастием в книжные магазины недружственных мечетей. Собственно, первые сообщения об этом уже появились в дагестанских СМИ.
~ В этом нет ничего удивительного. В Дагестане едва ли не самая богатая в России мусульманская традиция, имеющая много ответвлений и внутренних точек напряжения. Все это «помножается» на большое количество национальностей. В начале 90-х в республике и вовсе каждая крупная национальность стремилась обзавестись своим духовным управлением. Затем начался долгий объединительный процесс, официально духовное управление теперь одно, но контролирует оно по-прежнему не все мечети, даже в Махачкале. При этом национальный подтекст в конфликтах среди мусульман республики остался.
Так что кампания против «нехороших» книг на деле вписывается в логику сложной борьбы, идущей в среде мусульман, лояльных российским властям.
И если федеральные структуры не просто поддерживают мусульман, враждебных экстремизму, но и готовы обезъянничать перед ними в Савеловском суде, российская власть рано или поздно может оказаться заложником в игре, цели и правила которой она попросту не очень понимает.
Автор – редактор ИА REGNUM по Северному Кавказу, специально для «Газета.Ru-Комментарии»
