Главным героем разворачивающегося политического кризиса является Тюрьма.

Происходившее вокруг компании ЮКОС в последние недели – когда стало ясно, что дела Платона Лебедева и Алексея Пичугина не удастся сделать показательными – вертелось вокруг одного центрального понятия русской жизни – тюрьмы. Вопрос стоял так: докажет ли Генеральная прокуратура в частности и силовая система государства в целом свой непререкаемый авторитет и бесполезность противодействия со стороны граждан, пусть даже олигархов. То есть докажет ли, что, как и прежде, между человеком и государством лежит незримая и обязательная тень – тень тюрьмы. Зная и помня о которой, гражданин только и должен вступать в диалог со своим государством и со своей властью.

Ведь, если рассуждать сухо, то что происходит? Прокуратура напала на крупнейшую нефтяную компанию, потому что президенту Путину и его окружению не нравилась политическая активность ее руководства. По понятиям, олигарх должен был уразуметь намек и откатить. Ходорковский, напротив, вступил в публичную полемику с властями. Силовики ответили эскалацией уголовных дел, возбуждаемых против компании и ее топ-менеджеров. Нефтяники, со своей стороны, раскручивали маховик публичного сопротивления. Михаил Ходорковский имел такой кураж, что он, мол, тюрьмы не боится. Что он, дескать, в правовом и публичном пространстве выстроил тщательную и эшелонированную защиту.

И это – то самое, чего система вытерпеть не может и не имеет права. Тюрьма должна остаться непререкаемым авторитетом русской жизни.

А публичное политическое и правовое пространство ютится на том клочке, на детской площадке, где нет тюрьмы. Не больше. Иначе, видите ли, и государства нашего не будет.

Вообще, противостояние силовиков и компании ЮКОС вызывало в российском обществе противоречивые эмоции. С одной стороны, понятно, что претензии прокуратуры к ЮКОСу – традиционные состряпанные «хозяйственные дела», которые как подснежники являются на свет, когда власти считают, что правила нарушены и гражданин зарвался. Как и то, что прокуратура – часть репрессивно-рэкетирской государственной системы, природа и суть которой гражданам ясна. С другой стороны, президент Путин является президентом с антиолигархическим мандатом. И в этом смысле сам политический пафос разговора с олигархами с позиций силы вызывает определенное сочувствие.

Проблема заключается в том, что Владимир Путин не мог или не хотел конвертировать свой антиолигархический мандат в структуры политической поддержки. Ну не считать же таковыми бессмысленные пропрезидентские партии, раздираемые склоками их кремлевских кураторов, безвольные, чиновные, переполненные барыгами, карьеристами и лизоблюдами. Кто заставлял строить эти бессмысленные эрзацы? На что рассчитывали? Зачем?

И вот выясняется вдруг – что единственным сильным аргументом, который может поддерживать эту дурацкую декорацию, является все та же Тюрьма. А без нее - как без рук.

Нам неизвестны мотивы, по которым Владимир Путин дал добро на театрализованную постановку штурма самолета Михаила Ходорковского. В любом случае смысл происходящих событий заключается в том, что президент Путин оказывается заложником тех, кто уверен и стремится доказать, что именно тюрьма, как прежде, есть главный принцип существования государства и его эффективного взаимодействия с собственными гражданами. Шарнир, так сказать, национального исторического бытия.

С точки зрения разумной политической практики ситуация выглядит совершенно идиотски: законный президент, располагающий огромной поддержкой населения, оказывается в таком положении, что вроде как получается, что единственным действенным рычагом его власти является террор. А сам он – вождь небольшого отчаянного отряда, способного этот террор осуществлять.

Может, кто-то объяснит, зачем это все нам?

Серьезность совершаемого политического разворота не стоит недооценивать. Как ни странно, померкшее на фоне задержания Ходорковского посещение силовиками в пятницу офисов рядовой пиар-фирмы АСК самым тесным и непосредственным образом связано с сегодняшним событием.

Единственным смыслом прихода силовиков в офис АСК была дискредитация фракции «Яблоко». Необходимо было обнажить ее связи с ЮКОСом, нанеся таким образом удар по предвыборной кампании партии. И вовсе не потому, что слишком опасались смелых публичных выступлений Григория Явлинского после спланированного уже на тот момент показательного задержания Ходорковского. То есть – и не без этого, но не это главное. Приход в АСК, очевидно, является оперативным мероприятием по реализации сценария «четырех фракций». Согласно которому в Думу должны пройти четыре партии: «Единство», КПРФ, ЛДПР и глазьевская «Родина» (или – Народная партия). В этом случае приватизированный сторонниками террора президент будет вынужден к тому же опираться на левую Думу.

Это как бы и есть план второго, антиолигархического путинского срока.

Какая будет Дума, еще неизвестно, но некое важнейшее событие уже произошло. Задержание Ходорковского, какими бы мотивами ни руководствовался президент Путин, давая на него добро (он, говорят, обиделся на Ходорковского, что тот летает по регионам и встречается с губернаторами), имеет главной целью - возвратить нас к сознанию, что стержнем и основой российской государственности по-прежнему остается Тюрьма. Все остальное – фасады, пристройки, приемные и vip-амбулатории. Не больше.