Российский средний класс решительно не похож ни на своих собратьев из развитых стран, ни на образы, навязываемые сегодняшнему обществу масс-медиа.

История социально-экономических реформ 1990-х в России уже перешагнула десятилетний рубеж. За этот период были осуществлены крупнейшие преобразования, изменившие всю архитектонику российской экономики и российского общества. Факт формирования среднего класса можно было бы рассматривать в качестве важного свидетельства и даже критерия эффективности реформ, который свидетельствует о прочности всей системы экономических, социальных и политических институтов. И наоборот, отсутствие среднего класса можно было бы воспринимать как символ неудачи социально-экономических преобразований в России. Именно в силу политического характера проблема среднего класса окутана густой оболочкой предрассудков и мифов.

В поисках среднего класса…

Как определить, что такое «средний класс»? Если мы спросим об этом экономиста, он даст определение в терминах дохода или, в лучшем случае, в терминах материальных активов. Социологи разделятся на две группы. Первые назовут средним классом людей с относительно высоким уровнем образования и должностным положением. Другие на первый план выдвинут критерий самоощущений, так называемую социальную самоидентификацию. Кто же из них прав?

Есть все основания согласиться и с первым, и со вторым, и с третьим. А вывод прост – средние классы не могут быть описаны одним интегральным критериальным признаком. Средние классы – социальная совокупность, характеризующаяся цепочкой признаков, к которым относятся: материальные ресурсные признаки – уровень доходов (расходов, потребления); объем накопленных сбережений; уровень имущественной обеспеченности; нематериальные ресурсные признаки – уровень образования, профессионально-квалификационная позиция, должностная позиция; признаки социального самочувствия (самоидентификация) – стратегии успешного экономического поведения; самооценки успешности адаптации к новым экономическим условиям; самооценки комфортности нынешней жизни и пр.

Средние классы в цифрах

Как показало эмпирическое исследование, охватившее 5 тыс. российских домохозяйств, с точки зрения социально-профессиональных позиций, к среднему классу относятся 21,9% домохозяйств, по материальному положению – 21,2%, а по самоидентификационным оценкам – 39,5%.

На пересечении этих признаков находятся около 7% российских домохозяйств, то есть это семьи, обладающие всеми базовыми характеристиками среднего класса. Это бесспорный и наиболее стабильный средний класс, так называемое ядро средних классов.

Вместе с тем группа домохозяйств, обладающих только двумя характеристиками, настолько близка к средним классам, что нельзя не принимать их во внимание, особенно, если мы хотим не только зафиксировать масштаб сегодняшнего среднего класса, но и попытаться понять, каковы перспективы его расширения, при каких условиях в него могут влиться новые социальные слои и какие именно из этих социальных слоев имеют наилучшие шансы. Двумя (любыми) признаками среднего класса обладают 12% российских семей. В результате обобщенный средний класс можно оценить в 19% от общего числа семей.

Много или мало?

Итак, средние классы составляют около 20%. Много это или мало – зависит от угла зрения. В любом случае эти результаты опровергают тезис «В России средних классов нет», как, впрочем, и антитезис «Подавляющее большинство россиян – средний класс».

20-процентная доля средних классов, хотя и уступает аналогичным оценкам размеров средних классов в развитых рыночных экономиках (60–70%), все же, на наш взгляд, достаточно весома. С другой стороны, тот факт, что лишь немногим более 50% российских домохозяйств обладают базовыми характеристиками, присущими среднему классу, не дает оснований и для излишнего оптимизма. По-видимому, 50% – это максимальная оценка потенциала среднего класса в обозримой перспективе при условии успешного социально-экономического развития страны. Именно эти социальные группы, относящиеся сегодня к средним классам лишь частично, не утратили шансов на перемещение в ядро средних классов и превращение в полноценный стабильный и уверенный средний класс.

Эмпирические измерения дают основания для большого числа нетривиальных заключений.

· Лишь немногим более трети домохозяйств (8,8% из 21,9%), обладающих набором признаков среднего класса с профессионально-социальной точки зрения, имеют удовлетворительное материальное положение. В упрощенных терминах это означает, что лишь треть образованных научилась зарабатывать.

· С другой стороны, не более трети российских семей с достатком (8,8% из 21,2%) имеют достаточно сильные профессиональные позиции. Опять же упрощая, можно сказать, что только треть умеющих зарабатывать достаточно образованны.

· Чуть более половины среднеобеспеченных семей (11,9% из 21,2%) относят себя к средним классам. Таким образом, материальный достаток далеко не для всех является гарантией высокой социальной самооценки.

· Меньше трети семей (11,9% из 39,5%), субъективно относящих себя к средним классам, имеют на то объективные основания, если судить по уровню их материального положения. Иначе говоря, субъективный средний класс значительно шире среднеобеспеченных групп населения.

· Также немногим более половины домохозяйств (12,2% из 21,9%) с социально-профессиональными характеристиками, присущими среднему классу, уверенно относят себя к таковому. Тем самым образование и профессия не всегда являются основанием для высокой самооценки.

· Менее трети «субъективных» средних классов (12,2% из 39,5%) объективно таковыми являются с социально-профессиональных позиций. Другими словами, субъективный средний класс существенно превосходит по размеру социально-профессиональный средний класс.

Ярко выраженная рассогласованность, «размытость» и разнонаправленность базовых социально-экономических характеристик среднего класса, которые в идеале должны были действовать одновременно и в этом случае выступали бы гарантией формирования не только массового, но и стабильного среднего класса, – вот, пожалуй, главный вывод, который следует из эмпирических измерений средних классов в России.

Несколько эскизов к портрету героя

На эмпирическом уровне российский средний класс решительно не похож ни на своих собратьев из развитых стран, ни на образы, навязываемые сегодняшнему обществу масс-медиа, которые опираются на будущую модель «общества потребления». Да, этот класс не слишком богат, но и не беден и располагает значимыми материальными ресурсами. Представители обобщенного среднего класса в целом зарабатывают почти втрое (в 2,86 раз) больше работников, к среднему классу не относящихся. Ядро средних классов совершенно очевидно относится к самым высокооплачиваемым работникам. Размер их оплаты более чем в 4 (в 4,11) раза превышает оплату остальных работников. Средний класс демонстрирует высокую трудовую активность – в нем не имеют занятия лишь 8% от людей в возрасте экономической активности, в то время как у других групп этот показатель достигает почти 20%.

::: Его представители обладают относительно высоким уровнем образования, позволяющим успешно конкурировать на рынке труда и действовать в других экономических сферах, однако утверждение, что этот ресурс неисчерпаем, было бы слишком оптимистично. Средний класс довольно высоко оценивает свой общественный статус. Более 87% его представителей признают, что смогли адаптироваться к новым социально-экономическим условиям. Однако и в этих условиях средний класс вряд ли имеет гарантии стабильности своего положения. Именно поэтому он борется за это положение, демонстрируя более активные социально-экономические стратегии, чем прочие социальные группы.

В то же время не следует его и идеализировать или же приписывать несвойственные ему черты. Он не трудоголик, а вполне рационален в распоряжении своим рабочим временем и досугом. Представители среднего класса не слишком дальновидны и не особенно заглядывают в свое пенсионное будущее. Средний класс вполне вписался в теневые экономические практики и вовсе не борется за выход «из тени в свет». Например, 38% представителей среднего класса признают существование неформальных отношений со своим работодателем. Он отнюдь не столь политически активен, как ожидается многими политическими акторами. Так, только 4% представителей ядра среднего класса считают себя активистами общественных движений. В электоральной сверхактивности он также не замечен – степень его участия в выборах различного уровня такая же, как и у других социальных групп. Да и в целом во многих своих проявлениях он такой, как и все общество. Впрочем, это не должно вызывать удивления. Многие функции, традиционно приписываемые среднему классу, – гарант социальной стабильности, активный потребитель, успешный предприниматель, разумный инвестор – только-только начинают формироваться.

Вместе с тем нельзя не замечать другой функции среднего класса – проводника инновационных форм социально-экономической деятельности. Обобщенный средний класс располагается на двигающемся фронтире или поблизости от него, осваивая новые предметы и формы деятельности, транслируя их далее – в более массовые группы. С этой точки зрения авангардная функция среднего класса налицо.

Автор – директор Независимого института социальной политики