Цивилизация
Чубайс, злой демон России, не любит светиться на ТВ. Если он и мелькает изредка, то только в неизбежной паркетной хронике. Но на днях Анатолий Борисович изменил многолетнему правилу — пришел на программу «Исторический процесс». Тема несколько надуманна — «Политические отставки Хрущева и Гайдара», однако не в теме дело. О Хрущеве почти сразу забыли, зато младореформаторов великий и ужасный Кургинян собирался основательно, в духе времени, замочить в сортире. Собирался, но не замочил. На его пути встал Чубайс, который оказался Сергею Ервандовичу не по зубам.
Мы уже даже забыли, как это бывает. Современный телевизионный контент составляют и реализуют либо люди с глазами и темпераментом вываренной трески, либо местные юродивые, сколь крикливые, столь и безопасные. А другие не нужны, зачем нам другие? Впрочем, «другие» и сами не ходят сюда, понимая, что останется от их выступления в конечном эфирном продукте.
Трудно сказать, почему Чубайс решил нарушить обет молчания, но он заговорил и сразу поставил вопрос ребром: уже 20 лет, как нет правительства Гайдара, — кто вам мешает сегодня танцевать? К такому повороту событий Кургинян был явно не готов. Он также был не готов к тому, что каждая его мелкая или крупная ложь, каждая оплошность будет тут же немедленно откорректирована. Опытный ведущий умеет столь виртуозно путать даты, цифры, факты, что это уже само по себе – отдельное высокое искусство. Но и Чубайс не привык отступать.
Пожалуй, так внятно и последовательно о тактике и стратегии гайдаровского правительства говорили впервые за много лет. Наверняка Чубайс и его коллеги, Авен с Нечаевым, понимали, что невозможно разрушить 20-летние стереотипы одной телепрограммой, но они продолжали говорить – для тех, кто умеет слушать и слышать. Когда приходится балансировать между бандитским коммунизмом и бандитским капитализмом, объясняет Чубайс, возможности маневра резко сужаются. Да, я чудовище, смеётся он, и потому скажу вам чудовищную вещь: народ считает, что приватизация была несправедливой. Народ абсолютно прав. Просто нужно помнить, что Гайдар пришел в правительство в ноябре 1991-го – при полном развале государства. Людей следовало первым делом накормить: страна стояла на пороге голода. И только Гайдар решился на шок. Он понимал: если вы не можете контролировать цены, их нужно отпустить…
Я не стану больше цитировать Чубайса, подробно рассказавшего о том, почему молодые реформаторы предпочли сделать такую приватизацию, которая, при всем своем вопиющем несовершенстве, без крови изменила строй Российской Федерации. Добавлю лишь, что он твердо пообещал Жириновскому, дав ему, самому честному из отечественных политиков, честное слово: «Больше не буду разрушать страну, это в последний раз». Более того, в передаче, о которой речь, меня интересует не столько содержание, сколько человек неформата, попавший в формат.
Вот пришел Чубайс и опять все испортил. Телемейнстрим совершенно не рассчитан на ярких личностей. Ни одна существующая передача, включая даже самую серьезную из них, «Исторический процесс», не предполагает разговор по гамбургскому счету. Кургиняна зовут в эфир тогда, когда нужно установить не истину, а хаос. С данной задачей он блистательно справляется, а не менее блистательный и последовательный оппонент, знающий к тому же предмет не понаслышке, ему, звездному ведущему, только портит всю малину. Хотя цифры голосования, свидетельствующие о градусе народной поддержки, все равно на стороне Кургиняна, а не Чубайса. Но отчего-то губы записного дуэлянта предательски дрожат больше обычного и зрачки почти остановились. Так что незачем приглашать Анатолия Борисовича на ТВ: обходились без него и впредь обойдутся. А то он, разрушитель по натуре, возьмет и разнесет в клочья телевизионную вертикаль, столь бережно отстраиваемую вот уже 10 лет.
Вдруг зритель поймет, что ТВ – это не только место, где неустанно в ритме менструального цикла исповедуются Маша Распутина с Лолитой, но и нечто другое. Вдруг выяснится, что следить за путешествием мысли умного, талантливого человека не менее интересно, чем наблюдать за кукурузными подвигами комбайнеров Медведева и Путина. Вдруг кто-нибудь всерьез задумается о новейшей российской истории, состоящей не только из мифов, но также из аргументов и фактов. Одним словом, Чубайс и нынешний голубой экран – две вещи несовместные.
Жаль только, что «Исторический процесс» так и не ответил на вопрос Анатолия Борисовича: кто вам сегодня мешает танцевать?
