Цивилизация
Август уже давно забыт, свидетельство чему — 20-летие свободной России. В эти дни всё телевидение (кроме канала «Культура») активно поработало на коллективную амнезию. Выяснилось, что главные государственные преступники — Горбачев с Ельциным; путча и вовсе не было; одни из последних героев Советского Союза — Комарь, Усов и Кричевский — умерли, как авторитетно сообщил маршал Язов, по пьянке... О Дне государственного флага вспомнили, если верить тому же телевизору, только благодаря унылым активистам «Молодой гвардии» (они раздавали на Поклонной горе трехцветные ленточки) и безымянным хлеборобам Кубани (последние зачем-то выложили из свежих буханок триколор размером 6 на 9 метров).
Верстка новостей в День государственного флага, как, впрочем, и в другие дни нашей жизни, убеждала в торжестве идей ГКЧП с его ставкой на неподвижность, несменяемость генерального курса. Так мог бы выглядеть телевизионный день в августе 73-го или 85-го.
Президент Медведев озаботился проблемами детского отдыха. «Это святое», — сказал он. Его собеседник, губернатор Краснодарского края Ткачев, в каковом крае в прошлом году утонуло шесть ребятишек, согласно кивал головой. Тень высокой ответственности недолго хранилась на челе Ткачева. Далее речь зашла о более приятных вещах, чем дети, то есть о винных турах на вверенной губернатору территории. Президент воодушевился и даже пообещал посвятить данной перспективной отрасли отдельное заседание.
Пока Медведев охранял детишек, Путин охранял границы. Его встреча с Безделовым, председателем федерального агентства по обустройству государственной границы, — шедевр паркетного ТВ. Путин: «Как идет подготовка программы, завершающейся 31 декабря этого года?» Безделов: «Готовность по некоторым объектам достаточно высокая». Путин поежился и решил уточнить: «Когда вы вынесете программу на правительство?» Невинный вопрос сразил Безделова наповал. Его глазки забегали по сторонам, а уста заговорили о непонятном: «Мы в бюджетный процесс заявились. Пока программа не утверждена, но лимиты до нас Минфин довел». Зритель, запутавшийся в красноречии Безделова, но успокоенный наличием лимитов, облегченно вздохнул. А Путину и расслабиться некогда — Безделова сменил Дедов. Седовласый президент Академии медицинских наук в своем разговоре с премьер-министром пообещал пополнить академию молодыми учеными.
Ближе к концу выпуска новостей вспомнили о политике. Неизбежный, как победа ГКЧП, Зюганов проводил съезд народных депутатов в Новосибирске. Жириновский жег сердца людей подле памятника Пушкину в Москве. А вот о другом митинге на той же Пушкинской площади, устроенном демократами августовского, 91-го года призыва с участием Каспарова, Немцова, Рыжкова, ТВ сообщить забыло. Они плохо вписываются в благостный сюжет нашего существования.
Привычно щелкая пультом по каналам, неожиданно набрела в День государственного флага на фильм Балабанова «Груз 200». В который раз подивилась провидческому дару сумрачного уральского гения. Балабановское расследование распада личности, совпавшего с распадом государства, датировано 1984-м. Среди океана знаков и символов картины особенно поразителен один. Мать главного героя, мента-маньяка Журова, неотрывно смотрит телевизор. В соседней комнате трупы, насильники, грязь и морок, а мать, потягивая водку, не в силах отвести глаз от ящика, где радостно голосят «Песняры» и мучительно пытается говорить угасающий генсек Черненко. Атмосфера вселенского равнодушия на фоне вечно включенного телевизора, неутомимо производящего счастье, — лучшая метафора не только советской, но и постсоветской цивилизации. Меняются только имена тех, кто этим занят. Были «Песняры» с Черненко, стали Басков с двумя президентами, то ли прошлыми, то ли настоящими, то ли будущими.
