Однажды два американских писателя (а таковыми мы с Альфредом Кохом стали после выхода в США нашей книги «Ящик водки» на английском, Crate of Vodka называется) ехали по делу к своей переводчице Нине Боис — с Манхэттена на Лонг Айленд. Вез нас бывший советский гражданин Гриша, родом с Украины.
Писатели в дороге вели беседы о том о сем, и Гриша в них запросто встревал, по советской простодушной привычке — все-таки Советский Союз был насквозь пронизан глубоким демократизмом! Сейчас наемный шофер лимузина — поди еще поговори и уж тем боле поспорь с солидными седоками. Но мы ж писатели, отчего не пообщаться с народом.
Вез нас Гриша на черном лимузине, простой, дешевой и крепкой машине Towncar, по смыслу — как бы наши «Жигули», а по размерам поболе «Волги». Вообще же русских среди шоферов полно на том берегу Атлантики, как бы их ни теснили афроафриканцы, пакистанцы, индусы и прочие наши соседи по третьему миру. Помню в лихие 90-е, наезжая в Калифорнию на вручение «Оскаров», я пару раз там совершенно случайно встретил Жанну Агузарову, обладательницу волшебного голоса, которая, надо же, работала «лимодрайвером». Говорят, она таки вернулась к нам сюда и поет, утомившись баранку крутить.
Наш Гриша между делом четко обозначил, с разных сторон, чтоб мы не пропустили message, что он не простой шофер, а хозяин своего бизнеса. Обычно русскоязычные шоферы рассказывают, что они играют на стокмаркете и неплохо зарабатывают, а машину водят чисто для фана, в свободное от основной работы время. В самом деле, поди найди в воскресный день развлечение лучше, чем возить туда-сюда капризных седоков, которые на заднем сиденье цинично пьют ледяное пиво. Гриша был оригинален — про стокмаркет он не проронил ни слова, но подробно рассказал, какой у него собственный таксопарк и за что и в каких выражениях он увольняет нерадивых работников. Кстати, Гриша пишет книгу; обычное для таксистов восточного побережья занятие, на Западном они балуются все больше киносценариями — Голливуд же под боком.
По пути мы попали в легкую пробку и стали даже опаздывать. Шофер нас утешил: — Ничего, щас Бруклин проскочим, а там уже до Лонг Айленда рукой подать.
Кох, как опытный путешественник и, кстати говоря, ученый, заметил: — Так Бруклин же и располагается на Лонг Айленде. — Вы не правы. Это совершенно разные вещи. — А по мне так Бруклин — часть острова Лонг Айленд. — Ну что вы мне рассказываете! Я же лучше знаю. Все-таки я как-никак вхожу в десятку лучших шоферов Нью-Йорка. Я же вам про это уже рассказывал. — И тем не менее. — Я даже не хочу с вами спорить. Вы ничего не понимаете и лезете со мной спорить. — Вы не знаете простых вещей. — Перестаньте уже. Я вам говорю. Спорим! — Ну давайте. На 100 долларов. — 100 — это мало. — Хорошо. Давайте так. Если вы выиграли — я плачу двойной тариф. Если я — вы нас катаете весь день бесплатно. — Я, конечно, согласен, но мне вас жалко.
Я не силен в географии, но кстати заприметил, что после Бруклина мы ни разу не ехали по мосту и не пользовались паромом, а тем не менее как-то до места добрались.
По приезде мы сразу в карту не полезли и кинули на нее взгляд только вечером, когда Гриша приехал нас забирать. Но прежде он порадовал нас еще одним своим талантом — он легко удерживал на лбу тяпку, поставленную на попа.
Однако от жонглирования-таки пришлось перейти к географии, в которой наш шофер был-таки не силен, и результат был печален.
Увы, Бруклин, несмотря на свое громкое название и солидный статус, таки лежит на острове Лонг Айленд и является его частью.
Гриша поднял обе руки: — Признаю свое поражение. Да, я получил хороший урок…
Я сделал замечание: — И я тоже — но в отличие от Гриши для меня урок был бесплатным.
Остальные деликатно промолчали. Только одессит Игорь Метелицын, американец, которому я на другой день пересказал эту историю, вставил: — Русский бы все равно Грише заплатил. — Да дай ты мне досказать историю до конца! Тем более уж немного осталось...
Короче, по окончании нашей поездки писатель Кох молча протянул извозчику две сотенные бумажки. И что же наш шофер из лучшей нью-йоркской десятки? А вот что: — Вы мне немножко больше должны. Еще 40 долларов. Если нет мелких, я с сотни легко дам сдачу.
Так вот, Кох дал Грише еще две двадцатки и — вы не поверите — вежливо поблагодарил, называя того на «вы».
Это был-таки высокий класс; обычный шофер там, который не из первой десятки, ни в жизнь вам с сотни сдачи не даст, пятерку наскребет в лучшем случае. А русские, точней русскоязычные, — крутые парни все же.
