Цивилизация
В тот момент, когда новости приносят очередное сообщение — «умер», делается отчетливо больно. Всем, как правило. Потому что не спрашивай, по ком звонит колокол, он всегда звонит…. В последнее время колокол звонит, кажется, слишком часто. Хотя все объяснимо. Возраст. Смена вех. Редеют уже давно не стройные ряды народных артистов бывшей страны. Уходят великие деды, патриархи, столпы эпохи. Список тех, кто «уже», намного длиннее списка тех, кто, слава богу, «еще».
Солженицын — самая большая и знаковая потеря в этом ряду. Он ушел и унес с собой весь XX век. А точнее, всю историю коммунистической империи XX века. Родившись одновременно с ней, он смог стать ее жертвой, свидетелем, изгнанником, а потом обличителем и могильщиком. В конечном итоге — символом той самой эпохи, которую он задокументировал и отрефлексировал. С уходом Солженицына подведена последняя черта. Можно включать компьютер, заводить новый doc и садиться за монографию о XX веке. Никто не надает по рукам.
В будущем, в котором мы оказались, вообще-то, необыкновенно пусто. В смысле моральных авторитетов, народных лидеров и совести нации. Ясное дело, что Путин Владимир Владимирович может резко обрушить что угодно, а Медведев Дмитрий Анатольевич закошмарить кого хотите. От этого никуда не денешься. Соберешь манатки и укатишь в Лондон какой-нибудь, подальше от монаршего гнева. Но это все, скорее, за страх, а не за совесть. (Поэтому и провалился с треском проект «Имя Россия»: вместо гаммы разнообразных эмоций прет из всех интернет-щелей страх, а за ним Сталин, Ленин и полководцы-победители, воеводы-богатыри.)
За совесть — нету у нас больше авторитетов.
Время великих и могучих прошло.
Обратите внимание, какие странные настали времена. Авторитеты прошлого дают информационные (часто печальные) поводы для новостей, но никак не влияют на контент современной жизни. То есть про похороны Александра Исаевича знает вся страна, но сколько человек в данный момент читает его книги? Разве что узкая прослойка интеллектуалов, мечущих друг в друга стрелы на канале «Культура», в Livejournal или в общественно-политических малотиражных изданиях.
Смысл и значение высказывания отделены от носителя высказывания. И смысл вообще не очень важен. Главное, чтобы человек был знакомый, лучше — известный. А «про что» этот человек — вообще не суть. Смерть — вот что интересно. Интереснее только свадьба. Или развод. Вспомните, как в печальную пору прощания с Нонной Мордюковой медиа были сконцентрированы на перемалывании перепетий ее личной жизни, вместо того чтобы проанализировать значение ее актерского послания. Роли — это детали, важна судьба. Свадьба, развод, похороны.
Герои прошлого, с которым выросло несколько поколений граждан, — как будто члены нашей семьи, за которых больно, без которых тяжко, которые, может, на сто процентов были во всем правы. Но жить-то нам надо сейчас. У нас другие любимые авторы.
Поэтому не стоит считать проявлением шизофрении следующие симптомы: считать Солженицына великим писателем, а читать Минаева, причислять Мордюкову к великим актрисам, а смотреть на Жанну Фриске.
В этом нет противоречия. Наоборот, есть попытка противоречия преодолеть. Если вы каждый день ходите в офис за зарплатой, то солженицынская формула «жить не по лжи» не применима. Для терапии лучше почитать Минаева. Кровоточащий талант Мордюковой не заложишь в рецепт женского счастья, а Жанна Фриске (дай бог ей всяческого здоровья и жениха хорошего) знает секрет успеха.
Жанна Фриске и Сергей Минаев тут не просто так стоят. Это новые лица на историческом поле. Практически имена России. Мы просто еще про это не успели подумать.
Национальную идентичность делают национальные герои. Герои из поколения бабушек-дедушек, а также родителей по естественно-печальным причинам убывают. На смену им приходят новые — те самые лица из светских хроник и с обложек таблоидов. Они наша новая семья. У нас общая история, общий язык и общие цели. Страна, во всяком случае, общая.
Дима Билан, Тина Канделаки, Анастасия Заворотнюк, Федор Бондарчук, Ксения Собчак, Паша Воля. Не великие, но по-человечески понятные и часто дико симпатичные. А теперь представьте, что это не просто наши любимые лица, а наше все. Все абсолютно. И что здесь больше никто новый не появится. И через сто лет это и будут герои XXI века. И про них будут писать монографии. И имя им будет Россия.
Может, сынок, это и не фантастика.
