Цивилизация
Государство по науськиванию церкви пытается судить, держит под стражей и собирается впаять реальный срок участницам Pussy Riot, осмелившимся прокричать под набор звуков, которые трудно назвать музыкой, в храме Христа Спасителя «страшные» слова «Богородица, Путина прогони». (Интересно, как отреагировала бы РПЦ, сделай они то же самое с текстом «Богородица, Обаму прогони». Что-то мне подсказывает, что никакого уголовного дела в таком случае не было бы). При этом патриарх отделенной от государства Конституцией церкви во время предвыборной президентской кампании исполнил свой политический молебен, назвав кандидата от власти «божьим чудом». Эти слова не оскорбили чувства верующих?
В любой нормальной стране ведущие конфессии и светская власть неизменно откликаются на резонансные преступления. Дурацкую, но абсолютно невинную и не имеющую никакого состава преступления по закону выходку девушек-панков наша церковь таким преступлением, достойным активного публичного отклика, сочла. А зверское убийство девятимесячной девочки Ани Шкапцовой в Брянске ее отчимом, который сжег труп, закопал его в отдаленной местности и заставил свою сожительницу инсценировать похищение, — нет.
Где проповедь патриарха об одичании нации, где попытка использовать эту вопиющую жестокость для объяснения пастве, в каком состоянии мы все пребываем и как нам из него выбираться?
Патриарху некогда. Он клеймит участниц Pussy Riot, у которых малолетние дети. Он «отбивает информационную атаку». Он зачем-то доказывает, что не носит часы Breguet. А если бы и носил, в этом нет ни беззакония, ни моральной катастрофы. Катастрофа в циничном оправдании и поддержке любых действий светской власти, в пресмыкательстве перед ней, в нежелании замечать преступления, порожденные политической системой, в неадекватной жестокости к «внутренним врагам», если считать таковыми участниц панк-молебна. Он объясняет «не под запись» что-то невнятное прокремлевскому журналисту Владимиру Соловьеву (еще один крупный моральный авторитет) про скандал вокруг своей (или не своей: из рассказа понять невозможно) квартиры в центре Москвы. Так
вокруг церкви возникает плотное облако дрязг и склок, а не святости и совести.
Весьма цинично отреагировала верхушка РПЦ и на всколыхнувшие страну истории пыток в казанской полиции. Тут церковь использовала давний риторический прием светской власти, неоправданно расширив круг «обвиняемых». Таковым, по сути, оказалось общество: мол, полиция — это часть общества. А Pussy Riot не часть? Зачем тогда судить именно их, а не всех верующих, которые не доглядели? Точно так же военные начальники любят объяснять дедовщину. Мол, армия не виновата: призывники лишь зеркало общества. Хотя атмосфера в армии — сфера их прямой и безоговорочной ответственности.
Вера — глубоко личное дело человека. При желании можно обойтись и без церквей. Единственный смысл любой церкви как института – быть моральным камертоном нации. Наш «моральный камертон» — это младшие партнеры светской власти в ее нескончаемом бизнес-проекте «Россия». Представления о добре и зле, о милосердии и жестокости либо размыты начисто, либо покрылись такой коростой, что их просто не видно.
Став частью политического режима, церковь не только убивает остатки своего морального авторитета у сколько-нибудь совестливых и разумных людей. Она еще становится союзником политического режима в расколе нации и откровенном оболванивании народа.
Безмозглыми, бедными, покорными людьми со стертой до степени неразличимости индивидуальностью не только легче править власти политической, если она хочет быть закрытой кастой. Таких людей еще и легче окормлять власти церковной, если она считает паству стадом: им не надо ничего доказывать, ни в чем убеждать, их достаточно просто натравить на мнимого врага.
«Рассерженные христиане» против «рассерженных горожан» — красивая, но упрощенная картинка того, что происходит в России. Государство и церковь делают открытую ставку на людей без свойств, да еще и активно пробуждают в них агрессию. Словно уже договорились с самим богом о своем счастливом будущем — независимо от того, что будет происходить в стране. Раскол в самой РПЦ, где много простых достойных людей, которые, мягко говоря, не в восторге от своих верховных пастырей, — внутреннее дело церкви. Но
использование церковной власти для сознательного раскола нации — это уже покушение на нормальную жизнь всех граждан страны.
Христианское милосердие на запястье не наденешь, оно должно жить в душе.
