Цивилизация
«Дочери Путина не идут на выборы, потому что родителей не выбирают». На мой вкус, это пока лучшая шутка про текущее состояние российского избирательного процесса. Между тем требование реально свободных и честных выборов на самом деле направлено на защиту, а не против действующего режима. По той простой причине, что реальные выборы как способ смены власти лучше любой революции или государственного переворота. Нынешним лидерам страны гораздо комфортнее будет спокойно уйти из власти в результате процедуры народного голосования и заниматься потом чем угодно, от политики и бизнеса до выращивания овощей на дачах, а не выбирать между вынужденной эмиграцией, тюрьмой и плахой.
В последнее время далеко не только в России выборы как инструмент подвергаются большому давлению с разных сторон. Диапазон претензий широк: от тезиса «глупый народ всегда выбирает не тех» до не менее банальной мысли, что «постоянные выборы не обеспечивают стабильность».
Это даже не политическая, а более общая философская и культурная проблема. Свобода выбора вместе с поисками баланса между постоянством и переменами являются ключевыми принципами организации любого человеческого сообщества, а также отдельной человеческой жизни. Некоторые из нас даже могут выбрать себе способ смерти, не говоря уже о миллионе каждодневных микровыборов в ходе нашего повседневного существования.
Главное нарушение на российских выборах — не избирательные карусели, когда тех же солдатиков возят по разным участкам. Не накрутки местными чиновниками руководителей бюджетных организаций, чтобы обеспечили явку и голосование за сами-знаете-кого. Не вброс бюллетеней с поставленной заранее галочкой напротив нужной партии. У нас искажена сама фундаментальная логика избирательного процесса. Эта логика состоит в том, что в открытой публичной борьбе партии (если речь идет о парламентских выборах) и отдельные кандидаты (если речь о выборах президентских) спорят за голоса избирателей. И никому заранее не гарантирована победа. То есть выборы — прежде всего инструмент смены власти. Особенно там, где сроки полномочий руководителей страны ограничены законом и эти руководители не занимаются шулерством, желая обойти такие ограничения.
В России власть воспринимает выборы как имитацию всенародного референдума в свою поддержку. Победитель известен заранее, весь вопрос в том, «с каким счетом» будет оформлена победа.
Возможность своего поражения на выборах нынешние российские правители не допускают в принципе. Следовательно, российская власть не считает выборы инструментом смены власти, отказывая им в ключевом их смысле.
Естественно, при такой логике главной доблестью власть считает стабильность. Но человек чисто физиологически устроен так, что он хочет и сохранения привычного хода вещей, и перемен. Там, где государства слишком много, где любая встреча с ним чревата стрессом или даже просто опасна для жизни, такая стабильность особенно надоедает. Любая нация устает даже от самых популярных и эффективных (что далеко не всегда одно и то же) правителей. Мы ссоримся, а порой и расстаемся даже с самыми близкими людьми. Редко кому из нас удается с удовольствием и по собственной воле проработать всю жизнь на одном месте: мы меняем работу и часто вовсе не по принуждению. Мы меняем одежду, потому что она снашивается, и обувь, потому что она стаптывается. Или просто потому, что нам нравится менять обувь и одежду и на то есть возможности.
Любая власть тоже стаптывается и снашивается. Желание менять власть — не просто естественное политическое, но и в значительной степени биологическое желание человека. Более того,
выборы еще и лучший вариант сохранения государства. Разве Ливии с Египтом стало лучше от того, что их правителей, цеплявшихся за власть когтями и зубами, сместили таким образом? Разве о таком конце своей политической карьеры, о такой участи своих стран мечтали Хосни Мубарак и Муамар Каддафи?
При этом всякая революция, всякие народные протесты и придворные перевороты тоже формы выбора, только более варварские.
Так что свободные выборы безопаснее для нынешних российских правителей и для самой России, чем их отсутствие. Как тут умеют пускать «красного петуха» — рассказывать не надо. При всем несовершенстве нас как избирателей и как избираемых пока это наименее болезненный вариант реализации базовых свойств людей и человеческих сообществ. Инстинкт свободы и инстинкт раба живет в каждом из нас. Мы раздираемы внутренними противоречиями. Выборы дают естественный выход этим противоречиям, позволяют канализировать энергию отчаяния, безнадежности, разочарованности людей во власти. Выборы — способ существования надежды на то, что и в нашей собственной жизни еще возможны изменения к лучшему. А это уже совсем не политическое чувство.
