Цивилизация
Вместо того чтобы раз и навсегда построить царство свободы, Россия упорно продолжает строить царство справедливости. Поэтому в России нет ни того ни другого.
В своей статье «Левый поворот» Михаил Ходорковский обозначил одну из ключевых проблем всей российской истории и — шире — всего российского сознания. «В большинстве стран соцлагеря левые силы пришли к власти в средине 90-х и примирили свободу со справедливостью»,— написал человек, ставший одной из самых вопиющих жертв несправедливости под лозунгами справедливости (в большевистско-путинском варианте лозунг звучит как «грабь награбленное»).
Желание примирить свободу со справедливостью и есть величайшее заблуждение России, ее умных и ее глупых, ее бедных и ее богатых.
Проблема в том, что свобода и справедливость не являются антагонистами, а значит, и не нуждаются в примирении. Более того, чем больше степень свободы в стране, тем больше шансов на максимально возможную в этом мире справедливость. Справедливости в мире, кстати, вообще меньше, чем свободы. Трудно отрицать, что среди нас много незаслуженно богатых, несправедливо красивых внешне (при некрасивой душе). Еще больше — несправедливо обиженных. Часто даже не людьми, хотя мы тоже постоянно обижаем друг друга и крайне редко признаем это. Обиженных самой жизнью людей, страдающих физическими и моральными недугами. Наконец, очень часто несправедлива, хотя всегда неизбежна, сама смерть, порой забирающая умных, красивых и талантливых в самом расцвете сил, а не только выживших из ума бездарных злобных стариков и старух. Это данность.
Социальная справедливость — не меньшая фикция, чем справедливость индивидуальная, бытовая, «человеческая». Если считать наиболее справедливым общество, в котором минимальна разница в доходах между богатыми и бедными, тогда образцом следует признать Румынию времен Николае Чаушеску. Там разница 1:7 (доходы самых богатых не должны превышать доходы самых бедных более чем в семь раз) была закреплена законом. Но едва ли хотя бы один беспристрастный человек, даже шапочно знакомый с историей чаушесковской Румынии, назовет ее царством справедливости.
Гораздо разумнее считать социальной справедливостью равенство возможностей.
Но максимальное равенство возможностей предоставляет как раз демократия, набор законодательно закрепленных и неукоснительно соблюдаемых властью гражданских прав и свобод.
И как раз левые, которые, по мысли Михаила Ходорковского, способны примирить свободу со справедливостью, особенно российские левые, всегда ненавидели чужую свободу и никогда не соблюдали своих же законов. Трудно представить себе более свободную и справедливую страну, чем та, которая существовала в сталинской Конституции 1936 года. И трудно себе представить более рабскую и несправедливую страну, чем реальный сталинский СССР 30-х годов прошлого века.
Еще одна важная характеристика той относительно возможной в человеческом обществе справедливости — равенство всех людей перед законом. Но и оно лучше достигается только в свободном и демократическом государстве. А в царстве справедливости типа России (царской, советской, путинской), где гадкая левая распределительная риторика доминирует и служит обыкновенной дымовой завесой тотальному чиновничьему воровству и произволу, в суде всегда права власть и никогда не прав тот, кто этой власти не нравится.
Построение царств справедливости в одной отдельно взятой стране, равно как и в мировом масштабе (Россия постоянно претендовала на роль прораба в этом утопическом проекте), в принципе не должно быть целью развития никакой страны.
В России свобода наконец должна победить справедливость, а не примириться с ней.
У приличного государства нет и не может быть никаких других задач, кроме как обеспечить уже сейчас живущим людям (а не всегда их потомкам, как это было в СССР) возможности для максимально достойного существования. Свободу выбора — профессии, пути, убеждений. Справедливость сверху неустановима, поскольку на распределении у кормушки в таком случае всегда сидят люди. А у людей, сидящих на кормушке, всегда неизбежно прилипает к рукам. И руководствуются они при распределении теми законами, которые сами и написали, исходя из своих представлений о справедливости. А раз сами написали, значит, и проверять исполнение никому не позволят.
Справедливость сверху — это механизм производства несправедливости, поскольку в таком случае эта справедливость становится заложником субъективной воли правителей.
Михаил Ходорковский написал: «Мы просто не можем быть честными, умеренными и аккуратными по-буржуазному, по-швейцарски». Большую часть сегодняшней Западной Европы (в том числе, боюсь, и Швейцарию) каких-то 13 веков назад бороздили племена варваров, жравших сырое мясо с ножа и без раздумий убивавших каждого, кто им не нравился. Но они постепенно научились быть честными, умеренными и аккуратными. И мы научимся, если наконец перестанем примирять свободу со справедливостью. И постоянно поворачивать налево.
