Цивилизация
Российское политическое поле внезапно стало каким-то скучным. Еще недавно все были полны ожиданий. Кто-то надеялся на изменения «сверху», конкуренцию между «тандемократами» за президентское кресло в 2012 году. Кто-то на движение «снизу» – протестные митинги, активизацию оппозиции, долгожданное вовлечение в политический процесс российского общества, игрока, прежде здесь отсутствовавшего.
Однако вдруг стало понятно, что ничего не происходит. Ожидания словно растворяются в воздухе. Никаких признаков реального соперничества между Путиным и Медведевым – не выдумок политологов, а именно реального соперничества – не видно и в помине. Сколько елея было вылито либерал-лоялистами в адрес Медведева, но ничем конкретным он не порадовал. Прекрасный шанс для хоть какой-то подвижки в деле Ходорковского – снятие ареста по второму делу – упущен. Сменить министра внутренних дел и даже главу собственной администрации Медведеву не удалось. Несмотря на «титанические» усилия в области борьбы с коррупцией, главного проекта Медведева, коррупция процветает, а ключевые коррупционеры как сидели на своих местах, так и сидят. О «реформе МВД» после двух рамочных и пустых медведевских указов (в основном касавшихся 20-ти процентного сокращения штатов и увольнения нескольких генералов) особо ничего не слышно.
Да и Путин каких-то решительных знаков о будущем возвращении в президентское кресло не подает. В общем, унылое статус-кво, которое делает вопрос о том, кто из правящего тандема пойдет «на царство» в 2012 году, вполне второстепенным.
Хорошо, если Путин не вернется (это очевидно означало бы риск глубокой политической стагнации на долгие годы), но в целом, пока он остается у руля хотя бы в нынешнем качестве, перемен, похоже, нам не увидать.
Ситуацию могла бы изменить оппозиция, воспользовавшись нарастающим недовольством в обществе. Но у оппозиции свои проблемы. Ей пока не удалось подхватить зародившийся в регионах тренд на массовые акции протеста, превратить его в перманентный всероссийский политический процесс. Дело не только в эффективной работе Кремля по внесению раскола в ряды оппозиционеров – прямой покупке лидеров региональной оппозиции (как в Калининграде), отправке указивок руководства системных партий региональным отделениям о запрете сотрудничества с несистемной оппозицией (как это делали КПРФ или «Яблоко»). Проблема еще и в том, что многие оппозиционные лидеры не просто мало присутствуют в регионах, но и, похоже, плохо понимают природу массовых протестных выступлений зимы-весны этого года, готовясь к «прошедшей войне» (массовым выступлениям рабочих с требованиями социального характера) и учреждая разного рода «всероссийские забастовочные комитеты».
Между тем ситуация в стране вовсе не та, что в 1989 году, — вес и роль рабочего движения совершенно иные.
Анализируя недавние реально крупные протесты в регионах России – Владивостоке, Калининграде, Иркутске, Екатеринбурге, – легко убедиться, что многие из них — «беловоротничковые» протесты, движимые в большей степени бизнес-интересами или гражданским сознанием, чем требованиями увеличения зарплаты.
В Приморье и Калининграде протестовали во многом предприниматели, пострадавшие от роста импортных пошлин и налогов. В Иркутске в феврале-марте выступили представители среднего класса и интеллигенции, озабоченные перспективой потери Байкала, главного актива своего региона. В Екатеринбурге в апреле – также вполне самодостаточные граждане, требующие не социальных благ, а обсуждения с ними властями важных вопросов развития города (речь шла о несогласованных с жителями планах по застройке площади Труда).
Рабочее движение, напротив, в последние два кризисных года проявило себя слабо и не оправдало ожиданий, связанных с кризисом, – ни работники «АвтоВАЗа», ни предприятий моногородов, ни, как сейчас видим, кузбасские шахтеры.
Слишком большие надежды на рабочий протест и социалистическую риторику, такой простой «рецепт политического счастья», в этих условиях неоправданны.
У «беловоротничкового» же протеста значительно более сложная природа — здесь простыми популистскими лозунгами быстрого успеха не добьешься. Нужно более тонкое понимание настроений в обществе, повышенное внимание к работе в регионах, профессионализм и содержательная повестка дня, наконец. Не многие оппозиционеры пока научились это делать – у большинства в приоритетах общие рассуждения на тему «борьбы с режимом» и регулярные, но не дающие большого эффекта «выходы на площадь».
Притом ключевой фактор, который мог бы приблизить оппозицию к людям и придать ее деятельности новую динамику, – вопрос участия несистемной оппозиции в выборах (системная слишком ручная, чтобы ее всерьез можно было рассматривать в качестве конкурента властям). Неспособность сформулировать отношение к участию в федеральных выборах – ахиллесова пята оппозиции. Казалось бы, сама жизнь дает оппозиционерам подсказку: проходящие каждые полгода региональные выборы раз за разом показывают падение популярности «Единой России», готовность людей голосовать за оппозицию. Последняя серия выборов была в этом отношении вообще беспрецедентной – партия власти начала откровенно проигрывать, будь то прямые поражения в Иркутске, Братске или рекордно низкий за последние годы результат в Екатеринбурге. Да и в целом
попытки участия в выборах – основное, чем серьезно проявила себя оппозиция в последнее время, даже тогда, когда ее в итоге не регистрировали.
Вместе с тем многие оппозиционеры все еще никак не могут оправиться от шока прошлых выборов, в унынии твердя «нас не зарегистрируют», «нам нарисуют один процент голосов». Плохо понимая при этом, что участие политиков в выборах – единственный вид их деятельности, понятный избирателю, которому гораздо труднее втолковать, а чем же таким, кроме выборов, могут заниматься политические организации. Опыт последних лет однозначно подсказывает, что внимание широкого круга людей значительно сложнее привлечь рассказами про 31-е числа и 31-ю статью Конституции, чем простым выдвижением оппозиционных кандидатов на выборах.
Да, могут не зарегистрировать или нарисовать низкий процент голосов. Честно говоря, стенания по этому поводу не очень понятны: это не бокс, здесь не считают до десяти — можно оправиться от удара и продолжать борьбу, а победит в итоге тот, кто идет до конца. Тем более в условиях падающей поддержки партии власти.
В результате получается, что бенефициарами растущего спроса на оппозицию становятся случайные люди, вроде неожиданно избранного в марте мэром Иркутска бизнесмена Кондрашова, получившего свой пост благодаря снятию с дистанции главного оппозиционного кандидата, а позже растерявшегося и стремительно теряющего популярность. Или функционеры системных «оппозиционных» партий, прежде всего КПРФ и СР, за которых голосуют исключительно из желания насолить ЕР.
Не определившаяся по поводу выборов несистемная оппозиция – огромная проблема для политической ситуации в стране.
Люди явно хотят видеть реальную политическую альтернативу власти — и разочаровываются, когда им вместо этого предлагают выходить на площадь по 31-м числам.
Нужно реагировать на реальные запросы людей. Настоящая интрига вокруг выборов 2011–2012 годов – это то, что могло бы изменить сегодняшний унылый и скучный политический ландшафт России.
