Цивилизация
Глубокая реформа ООН, которая была торжественно объявлена в 2004 году, закончилась годом позже парой косметических изменений. Одним из наиболее ярких проявлений неспособности о чем-либо договориться стал провал попытки выработать признанное всеми определение терроризма. В результате понятие «терроризм» в международном масштабе постигла та же судьба, что и слово «фашизм» в современном российском контексте. Оно превратилось в универсальную этикетку, которую каждый волен лепить по собственному усмотрению. В результате свободного словоупотребления сложные процессы, происходящие на мировой арене, запутались окончательно.
Для арабов главные террористы — Израиль и стоящая за ним Америка. С другой стороны, непонятно, почему Израиль и его союзники настаивают на том, чтобы «Хезболлах» называли террористической организацией. Это определение все-таки подразумевает некую группу, которая не способна вести полномасштабные боевые действия против враждебного государства, но борется с ним «ассиметричными методами». И если в ходе кампании в Южном Ливане речь шла о «борьбе с терроризмом», то, действительно, резонно задать вопрос: не запредельна ли цена в сотни и тысячи мирных человеческих жизней за уничтожение некоего очага террористической активности?
А может быть, не надо прятаться за модным эвфемизмом, и стоит открыто заявить: Израиль ведет настоящую войну против мощной военно-политической группировки? По силе и влиянию она превосходит многие государства и, подобно суверенным странам, вовлечена в систему международных союзнических связей. Если назвать вещи своими именами, то трагедия жителей Ливана и Израиля меньше, конечно, не станет. Но, по крайней мере, когда идет военный конфликт, понятно, с чем связаны жертвы.
Тот факт, что войн теперь не объявляют, следует считать своеобразной формой «гуманизации» сознания в последние полтора десятилетия.
Если крупнейший военно-политический альянс начинает бомбежки вполне мирной столицы в центре Европы, это, конечно, никакая не война, а гуманитарная интервенция во имя защиты прав человека. Если федеральные силы утюжат территорию непокорного субъекта федерации, упаси боже назвать боевые действия военным подавлением мятежа — исключительно борьба с терроризмом и установление конституционного порядка. При этом чрезвычайного положения в зоне боев упорно не вводится, что превращает меры, оправданные в военной ситуации, в полнейший правовой беспредел.
Мир находится в переходной стадии. Разрушение вестфальской системы суверенитетов, о котором заговорили в 90-е годы, продолжается. Сначала этот процесс носил позитивный характер. Речь шла о распространении гуманистических ценностей, значимость которых, как считалось, выше национальных интересов, а также о торжестве свободной экономики, стиравшей границы.
Однако ослабление государственного суверенитета может означать не только интеграцию в более прогрессивную наднациональную систему (как в Европейском союзе), но и подчинение государственной власти негосударственным и трансграничным субъектам. Очевидно, что «Хезболла» сильнее, чем государство Ливан, на территории которого она расположена. Возникнув как террористическая группа, сегодня «Хезболла» превратилась в легальный, обладающий всеми политическими атрибутами и продвинутыми средствами подавления международный субъект. Он опирается на поддержку влиятельных региональных держав (Сирии и Ирана).
Но в отличие от нормального государства, «Хезболла» имеет то преимущество, что ей не страшны издержки.
Сколько ливанцев погибнет и будет изгнано с родных мест в ходе спровоцированной ей войны, организацию абсолютно не волнует.
Конечно, правы те, кто говорит, что ключом к ослаблению шиитской группировки является воздействие на Дамаск и Тегеран. Однако даже Соединенные Штаты при всей их мощи вынуждены признать, что справиться с ненавистными им режимами, сидя при этом по уши в Ираке и в Афганистане, они не в состоянии.
Вообще, крепнет ощущение, что американское вторжение в Ирак стало куда более серьезной ошибкой Вашингтона, чем казалось изначально, — это по-настоящему стратегический просчет. Потому что как раз теперь, когда сверхдержаве впору было бы применить силу, чтобы остановить нарастание угрозы (как минимум, ядерной угрозы Ирана), ресурс США в значительной степени исчерпан.
Багдад с его одиозным вождем оказался ложной целью, которая отвлекла от решения по-настоящему серьезных проблем.
Особенностью ливанской кампании стало относительно спокойная реакция арабского мира. Достаточно вспомнить бешеные (и санкционированные властями) страсти, которые полгода назад сотрясали мусульманский сообщество в связи с публикацией в Европе карикатур на пророка, чтобы понять: разрушение Ливана соплеменников и единоверцев не слишком взволновало. В чем же дело?
«Хезболла» — образец очень перспективной силы, представители которой все громче заявляют о себе в арабском мире. Популярность руководителей ключевых стран снижается, коррупция и неэффективность управления — явления, широко распространенные. У всех перед глазами судьба палестинской ФАТХ. Несмотря на поддержку извне и административный ресурс, детище Ясира Арафата потерпело сокрушительное поражение на выборах, уступив экстремистскому, но морально не запятнанному движению ХАМАС.
Арабская элита (как и значительная часть мирового сообщества) вполне готова «поручить» Израилю выполнить за них «грязную работу» — если не уничтожить, то хотя бы максимально ослабить опасного конкурента. Понятно, что разоружения «Хезболлы» не будет, ни ливанское правительство, ни ООН на это неспособны. Так что восстановление ее военных возможностей — вопрос времени. Политически же «Хезболла» добилась очень серьезного успеха, заявив о себе как о силе, которая способна как минимум не уступить Израилю. В глазах арабской улицы — это лучшая предвыборная кампания.
То, что по инерции продолжают называть терроризмом, развивается, набирает силу и превращается в серьезный политический фактор. Конечно, это не первый случай легализации террористов — тот же Ясир Арафат из символа палестинского экстремизма превратился в лауреата Нобелевской премии. Разница, однако, в том, что Арафат приобрел респектабельный статус, пойдя на пересмотр своей позиции.
ХАМАС и «Хезболла» становятся частью большой политики, не просто не отказываясь от собственных методов и убеждений, но, напротив, настаивая на их правоте.
Новый этап истории начнется тогда, когда мировому сообществу придется признать право этих новых сил — государственных или даже негосударственных — на участие в глобальном политическом процессе. Похоже, что это неизбежно.
