Цивилизация
Чем больше накаляется ситуация в Египте, тем вероятнее, что главным победителем из нынешнего кризиса выйдет армия. Военные сумели позиционировать себя как сила, стоящая над схваткой: они не бросились подавлять массовые протесты, но и не поддержали их. Объявление Хосни Мубарака о том, что он уйдет из политики, но не сейчас, а в конце года, спровоцировало эскалацию столкновений. Радикальные противники президента стали требовать большего, а его сторонники, напротив, почувствовали, что не все еще потеряно.
Долгое невмешательство вооруженных сил в происходящее — вполне рациональное поведение.
Усугубление насилия на улицах Каира объективно играет теперь на руку генералам: в конце концов обе стороны обратятся к армии с просьбой навести порядок, а население, уставшее от погромов, встретит это с облегчением.
И тогда дальнейший ход событий будет диктовать именно военная верхушка.
Политический кризис в Египте привел в состояние ступора практически всех мировых игроков — и ведущие державы, и международные организации. Это не удивительно, ведь стабильный Египет, которым управляет способная на договоренности светская власть, — несущий элемент всей конструкции, которую можно назвать современным ближневосточным устройством. Качественное изменение поведения Каира перекроит всю геополитическую карту региона, от которого слишком много зависит на глобальной арене.
Вашингтон попал в почти безвыходное положение. Хосни Мубарак — давний, верный, надежный и ответственный союзник США. Каир практически никогда не давал оснований заподозрить себя в какой-либо двойной игре. Египет искренне противостоит исламскому экстремизму и терроризму, привержен делу региональной стабильности, ради чего поддерживает конструктивные отношения с Израилем, всячески содействует минимизации ущерба от конфликтов внутри Палестины, всегда занимает взвешенную, умеренную позицию в рядах арабского сообщества, где пользуется авторитетом. Под давлением Соединенных Штатов Мубарак несколько лет назад согласился даже слегка расширить политическое поле — весьма скромно, но несопоставимо шире таких американских соратников, как Саудовская Аравия или Кувейт.
Говоря объективно, у Вашингтона нет ни единого повода отказать Каиру в доверии.
Но есть и оборотная сторона медали. Идейный фундамент американской внешней политики, с которого не вправе сходить ни одна администрация, предусматривает обязательную поддержку народного движения против антидемократической власти. То есть более чем тесные отношения с диктатурами разной степени жесткости и отвратительности возможны — примеров тому в XX веке огромное множество. Но если этот режим наталкивается на по-настоящему массовое сопротивление, способность Белого дома игнорировать его ради достижения собственных целей и вопреки пафосно декларируемым принципам ограниченна. Не говоря уже о том, что США, как и любая держава с глобальными лидерскими амбициями, не может позволить себе делать ставку на фигуру, политическое будущее которой сомнительно.
Отсюда сначала замешательство, когда Белый дом долго и тщательно формулировал реакцию на вспыхнувшие беспорядки, а потом выступил с обтекаемыми и ничего не значащими фразами. Три дня растущего хаоса заставили определиться: Барак Обама потребовал немедленно начать процесс передачи власти.
Эта формулировка корректно отражает то, чего хочет добиться Вашингтон. Примечательно, что американские официальные лица старательно избегают употребления слова «демократия», которое в иных обстоятельствах постоянно слетает с их уст.
К чему приводит демократизация на Ближнем Востоке, тем паче быстрая и неподготовленная, мир имел возможность убедиться ровно пять лет назад, когда на плюралистических выборах, навязанных Палестинской автономии администрацией Буша, победило движение ХАМАС.
Что делать с этим торжеством народного волеизъявления, никто не знает до сих пор. Повторение чего-либо подобного в Египте будет означать катастрофу для американской политики в регионе и непредсказуемые последствия для всех стран.
Поэтому план может быть один — сдать Мубарака, обеспечив сохранение у власти военной элиты. Назначение вице-президентом генерала Омара Сулеймана и отстраненность армии во время столкновений — необходимые условия для успеха этого сценария. Такое развитие событий устроит все заинтересованные стороны — США, арабских соседей и в первую очередь Израиль. Еврейское государство больше всех обеспокоено перспективой смены вех — она ставит под удар всю систему региональной безопасности Израиля, поскольку враждебный и тем паче исламизированный Египет не просто отбросит ситуацию на 35 лет назад, но сделает ее просто неуправляемой.
Если подобная передача власти сработает в Египте, она может стать моделью для всего региона. Речь, конечно, должна идти не просто о замене одного генерала другим, а о придании военной элите той функции, которую она на протяжении большей части ХХ века играла в кемалистской Турции, — гаранта современного развития и светского характера власти.
Для этого, правда, армия должна действительно быть элитарной и пользоваться авторитетом в обществе. В условиях повсеместного политического пробуждения и тяги обществ к переменам делать ставку исключительно на подавление бессмысленно и опасно. Поэтому военным придется взять на себя функцию локомотива модернизации, отсутствие которой и привело к взрыву в Северной Африке.
Насколько генералы в разных странах региона способны взять на себя эту миссию — непонятно. В конце концов, они и так управляют большинством из этих государств и несут ответственность за нынешние провалы в развитии. Однако ведущим державам, прежде всего США, следовало бы стимулировать именно такое развитие событий, поскольку альтернатива — подъем новых политических и религиозных сил в условиях всеобщего недовольства — обещает социально-политическую и стратегическую перекройку невообразимого масштаба.
