Невменяемая грузинская оппозиция

Как только грузинский политик уходит в оппозицию, он становится идиотом. Это, так сказать, личное впечатление. Потому что я много раз, приезжая в Тбилиси, пыталась честно задавать оппозиционерам содержательные вопросы. Приезжаю, допустим, и спрашиваю Георгия Хаиндраву: «Почему вы против Саакашвили?» «Потому что он тиран и коррупционер». «А можно примеры коррупции?» «Почему я должен делать за вас вашу работу, — говорит Хаиндрава. — Я вам дал общее политическое освещение, а примеры вы ищите сами».

Или после российско-грузинский войны прихожу к Дато Усапашвили, считающемуся самым разумным и самым умеренным из оппозиционеров. «Надо было делать не так», — говорит. Ну хорошо, я понимаю, что не так, а что именно надо было делать Грузии в тот момент, когда российские танки двинулись к Рокскому тоннелю? «Надо было как-то так устроить дело миром». Ага. Устроить дело миром и повесить кошке на шею колокольчик.

Это все, конечно, очень плохо, потому что в демократической стране должна быть вменяемая оппозиция. Если в стране нет вменяемой оппозиции, она не демократия. В этом смысле Грузия не демократия — не потому, что в ней нет вменяемой власти, а потому, что в ней нет вменяемой оппозиции.

Почему именно с Грузией произошла такая удивительная история — мне очень любопытно, просто как политологу. И я долго думала над этой проблемой и решила, что главных причин две.

Одна причина заключается в том, что на Кавказе каждый считает себя президентом. Совершенно не важно, в Чечне ли, в Грузии ли, в Дагестане: каждый уважающий себя мужчина мечтает о президентстве, не считая совсем уже грудных детей, которые не мечтают о президентстве, а мечтают пока только о соске.
И поэтому каждый второй грузин, побывавший министром, или послом, или депутатом, автоматически решает, что он уже готов быть президентом, и искренне не понимает, что там, на этом предначертанном для него месте, делает Саакашвили.

В результате то, что в Грузии называется оппозицией, в психиатрии называется инфантильностью. Я с огромным почтением относилась к бывшему спецпредставителю Грузии в ООН Ираклию Аласания, пока не выяснилось, что перед нынешним митингом оппозиции его сторонники ходили повсюду и шепотом сообщали, что «Ираклий уже обо всем договорился с Мишико, надо только выйти на площадь — и Мишико сразу уйдет».

Это уже, знаете, ямадаевщина какая-то. Это в свое время Ямадаевы уже после того, как батальон «Восток» был молниеносно разгромлен, распускали по Чечне слухи, что Москва сейчас снимет Рамзана и назначит Руслана президентом, что и кончилось в конце концов золотым пистолетом, брошенным киллером на подземной стоянке в Дубае. (Чеченских понтов еще никто не отменял, и мне, как писателю, завидно.)
Вторая причина оппозиции — и ее многочисленности — заключается в том, что Михаил Саакашвили сломал хребет старой Грузии. Той старой Грузии — Грузии ancien regime, с эндемической коррупцией, со взятками, связями, ворами в законе — просто нет. Есть другая Грузия — где копы не берут взятки, где продано в частную собственность все, кроме совести, и где на место ворам в законе и интеллигентам пришла меритократическая элита, предпочитающая разговаривать по-английски, а не по-русски.

Это очень больно, это коснулось каждой семьи, и надо знать Грузию, чтобы понимать, что грузин всегда пожалеет своего дядю, «которого ни за что выкинули из милиции», и брата, «которого ни за что посадили в тюрьму».

Лечу в самолете с московским строителем-грузином. «А хорошо ли строить в Тбилиси?» — спрашиваю. «О, чудно! За здание в 12 тыс. кв. м я заплатил $12 тыс. за проект — и все, и через три месяца строю, а в Москве мне бы это стоило 3 года и полтора миллиона». «А вы голосовали за Саакашвили?» «Конечно, против! Он сволочь такая: у меня дядя в Счетной палате работал, так пришел новый начальник, поставил в кабинетах жучки, поймал трех человек на взятке и уволил все 800».

Мысль, что уволенный дядя и проект за три месяца как-то связаны, не то что не приходит моему собеседнику в голову — это же Кавказ! Дядя важнее.

Говорю с профессором из квартала Ваке. (Ваке — это вообще грузинская Вандея.) «Этот негодяй Саакашвили закрыл медицинский институт». Вышеописанный институт был расположен в подвале и продавал дипломы за деньги. «А вы бы хотели лечиться у врача, который окончил этот институт?» — спрашиваю. «Не в этом дело! Дети три года учились, платили деньги, как можно детей выкинуть на улицу!»
Безработные менты и уволенные чиновники, обитатели незаконно построенных и потому снесенных домов, бизнесмены, у которых жестко и небрезгливо отобрали то, что они получили даром при Шеварднадзе, а пуще всего грузинская интеллигенция, величественная, коррупмированная и бесполезная, как всякая отживающая аристократия; профессора, которые были уверены в своем наследственном праве принять сына друга в университет просто так, а сыновей простолюдинов — за деньги, — все они вдруг обнаружили себя в оппозиции, и все они не могут вербализовать своих требований.

Не могут же они написать на знаменах «Даешь взятки!». Вот и пишут «Долой Саакашвили!». Единственная их надежда — вести себя так, чтоб побили. Ведь тогда это будет признаком отсутствия демократии в Грузии.
Саакашвили совершил невозможное. В бывшей советской стране, разъеденной взятками, дружбой и связями, в стране, где как класс отсутствовал мелкий частный собственник, являющийся питательной средой свободы, а вместо частного собственника был вор в законе, аристократ и чиновник, — в этой стране он строит западное общество, и это вдохновляющий пример для России и кровное оскорбление для Кремля.

Является ли Саакашвили нормальным правителем? Господь с вами, конечно, нет! Петр I, что, нормальный правитель? Вот Анна Иоанновна или Софья Алексеевна были нормальными правителями, а Петр не был.

Называл там Саакашвили или нет Путина «лилипутиным» — дело темное, но ни один нормальный диктатор, рассматривающий власть как способ добычи денег для швейцарских офшорок, не может вынести примера ненормального диктатора, ломающего нации хребет ради частной собственности и честной полиции. Это было воспринято как личный вызов — и вся мощь российской государственной машины была брошена против Грузии, как в 60-е года она была брошена против США.

В 60-е годы мы слышали постоянно, что в США безработица и Компартия США вот-вот придет к власти. Сейчас мы слышим постоянно, что Грузия вот-вот развалится, а Саакашвили вот-вот будет свергнут.
Печально одно: если антиамериканской пропаганде никто не верил, то сейчас российская интеллигенция показала себя не столько верным союзником российской власти, сколько верной подругой интеллигенции грузинской. Свои представления о Саакашвили российская интеллигенция в основном черпает из телефонных разговоров со своими бывшими товарищами по шумным застольям в Пицунде или Тбилиси. А это все равно, что черпать представления о первом консуле Бонапарте из рассказов изгнанников в Кобленце.