Плохое кино

— 30.01.08 16:48 —

Давайте предположим, что ваш приятель пригласил вас на день рождения и выдвинул вам при этом условия прихода: например, все могут прийти с женами, кроме вас, а во-вторых, срок вашего пребывания на его дне рождения ограничен двумя часами – два часа и не минутой больше. И куда бы вы послали вашего приятеля с его днем рождения после такого приглашения? Думаю, примерно те же эмоции испытали в штаб-квартире ОБСЕ, получив приглашение приехать наблюдателями на выборы в количестве не более 70 человек и по срокам – не раньше 28 февраля, то есть за три дня до выборов.

Когда-то в разговоре с Путиным для книжки, которая впоследствии вышла под названием «От первого лица», я спросила его по поводу перспектив присутствия наблюдателей в Чечне, например, из ОБСЕ. На дворе был февраль 2000 года, и в Чечне шли боевые действия. Ответ тогдашнего кандидата, а нынешнего президента есть в этой книге:

– В Чечне? После завершения боевых действий и разгрома бандформирований. Они (наблюдатели – Н.Г.) будут там и тогда, где и когда мы скажем, где мы разрешим и сочтем это целесообразным.

Вот эта формула «наблюдатели будут там и тогда, где и когда мы разрешим...» стала как-то особенно актуальной в отношении ОБСЕ не 8 лет назад, и даже не 4 года назад, а непосредственно перед последними думскими выборами в России.

Именно тогда был создан прецедент по ограничению количества наблюдателей от ОБСЕ (до 70 из, если не ошибаюсь, более чем 400), что, согласитесь, маловато для страны, территория которой охватывает 10 часовых поясов. Тогда же у наблюдателей ОБСЕ странным образом возникли проблемы с получением российских виз. Вся эта канитель закончилась тем, что ОБСЕ отказалась прислать своих наблюдателей в Россию, поскольку сочла, что в предложенных обстоятельствах не сможет полноценно развернуть миссию. Не оставалось времени, чтобы снять помещения, нанять водителей, секретарей, переводчиков. ЦИК, правда, предложил наблюдателям от Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) ОБСЕ устроиться прямо у него «под крылом» – в том же здании ЦИКа, забыв, видимо, что это противоречит принципам независимого наблюдателя.

С одной стороны, неприсутствие на тех выборах наблюдателей ОБСЕ стало знаковым не с точки зрения особенностей российских выборов, про которые уже все давно понятно, а с точки зрения пренебрежения к институтам свободного общества, в том числе и к тем, в которых Россия членствует. Ситуация, действительно, парадоксальная. Россия – член ОБСЕ, а ощущение такое, что она перепутала ОБСЕ с НАТО или особенно «популярным» в последнее время Британским советом.

Может показаться, что ОБСЕ испытало некоторое чувство облегчения, чтобы не сказать скрытой благодарности к России. Представьте себе, что вас пригласили на премьеру фильма вашего приятеля, а фильм – полное дерьмо. И надо же другу-то что-то сказать, а как ему скажешь, что все плохо. И вот зажегся свет в зале, и ты вдруг видишь, что приятель-режиссер машет тебе рукой: мол, извини, мне надо срочно убегать. И ты испытываешь чувство искренней благодарности к приятелю, что он избавил тебя от необходимости лукавить, а тем более говорить правду. Но наблюдатели от БДИПЧ не дают оценок, они избавлены от этой необходимости. Их можно приглашать спокойно, не рискуя услышать что-то такое неприятное про не вполне демократию или вполне не демократию.

Я почти на 100 процентов уверена, что наблюдателей ОБСЕ не будет и на президентских выборах. Ну, просто потому, что когда хотят кого-то видеть, приглашают все же иначе. Но смысла вот в такой форме отжать БДИПЧ ОБСЕ не вижу. Возможно, дело вообще не в выборах, а в разногласиях, которые в последнее время обременяют отношения России и ОБСЕ. Ведь формальности-то на выборах, скорее всего, будут соблюдены. И хотя эта история, которая завершится 2 марта, она гораздо интереснее и богаче с чисто формальной стороны выборов, но это предмет интереса для политологов и аналитиков, а не для наблюдателей. Формально-то все будет происходить вполне благополучно. И с этой формальной точки зрения, которая как раз и учитывается в виде окончательного результата, количественное и временное ограничение наблюдателей ОБСЕ так же нелепо, как снятие с выборов Михаила Касьянова.

Это лишние негативные сигналы внешнему миру при нуле риска каких бы то ни было неожиданностей внутри страны, если исходить из предвыборных рейтингов. Нам кажется, что наблюдатели не в курсе рейтингов?

Вот передо мной отчет БДИПЧ ОБСЕ по президентским выборам 2004 года. Тогда наблюдателей никто никак не ограничивал – их было порядка 400. Миссия открылась 6 февраля (выборы состоялись 14 марта). Слова благодарности МИДу, ЦИКу, другим государственным органам и общественным организациям. Ничего такого сильно неприятного. Ну, разве что в рекомендациях: необходимо уменьшить количество голосов в поддержку самовыдвиженца, чтобы у всех кандидатов были равные условия. Кого-то это смутило? Подписей надо собирать меньше? А вот так просто подарок, и эта рекомендация была воспринята российскими законодателями на «ура», лишив нас последней возможности протестного голосования – графы «против всех». В отчете ОБСЕ буквально так и сказано: «Следует рассмотреть возможность устранения положений, позволяющих голосовать «против всех». Россия буквально выполнила эту рекомендацию.

Наблюдатели – это только наблюдатели. На мой взгляд, ограничения на их работу наносят больший имиджевый вред стране, нежели их доклады, из которых к тому же вполне избирательно, как мы видим, система страны может извлечь выгоду. В декабре 2007 года прошли президентские выборы в Узбекистане. Наблюдатели ОБСЕ там работали нормально без ограничений в количестве и сроках. В Узбекистане! Что, Узбекистан от этого стал другим? Не более и не менее демократичным – какой он есть, такой и есть. Спросите: тогда на фиг вообще эти наблюдатели?

Объясняю. Когда-то в 1990 году в Копенгагене члены конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе договорились приглашать наблюдателей на выборы. Примерно тогда же они же, в том числе и СССР, приняли документ, в котором впервые было указано, что вопросы, касающиеся прав человека, основных свобод, демократии и верховенства закона, носят международный характер, а обязательства в области человеческого измерения не относятся к числу исключительно внутренних дел государств-членов СБСЕ – тогда еще Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Количество и сроки работы наблюдателей не зафиксированы ни в каких документах, как сказали мне в штаб-квартире ОБСЕ в Вене. Иногда ОБСЕ направляет 1500 наблюдателей, иногда 40 – но это решение всегда принимает сама организация. Наблюдатели БДИПЧ никогда не дают оценку процессам, за которыми они наблюдают – они не говорят «плохо» или «хорошо», это не входит в сферу их полномочий, в чем и есть отличие БДИПЧ. Они описывают процесс, сравнивают нынешние выборы, например, с предыдущими, дают рекомендации, что надо улучшить. Они ездят на выборы, потому что все страны подписались под обязательством приглашать наблюдателей. Они были во Франции так же, как были в Узбекистане.

Россия не могла, как член организации и один из ее основателей, не пригласить наблюдателей БДИПЧ ОБСЕ. Но та форма приглашения, которую выбрала Россия, беспрецедентна.