Цивилизация
Российской оппозиции удалось за последние три года невозможное: в динамично меняющемся мире она смогла не измениться ни на йоту. Это потрясающий результат, если судить его по меркам чистого искусства. Если же говорить о результате с практической точки зрения, то он чудовищен.
Оппозиции не стало больше, но и не стало меньше. Ее влияние на принятие решений в стране остается ничтожным. Как и три года назад, структурно оппозиция представляет собой немногочисленные кружки единомышленников, сплотившихся вокруг человека, которого решено считать лидером. Про некоторых из них иногда пишут в газетах, другие знакомы только пользователям социальных сетей.
У одних оппозиционных кружков есть лицензии на выборы, у других нет, и они существуют вне правового поля. Периодически либо внутри кружков, либо между ними начинаются войны за что-то очень важное. Наблюдать за ними просто (достаточно хорошо работающего интернета), причину понять обычно невозможно. Митинги, шествия собирают несколько сот, ну иногда несколько тысяч человек. Про многих из тех, кто задействован в оппозиционном движении, легко подумать, что им просто больше некуда деваться.
Примерно так же картинка выглядела 3 года назад, летом 2008 года. Власть как раз успешно завершила операцию «преемник», в реализации которой если и возникали трудности, то уж точно не по оппозиционной вине. Ничтожное положение противников путинского режима беспокоило их самих. Поэтому три года назад не было счета разговорам о том, чего делать больше не надо и что же все-таки предпринимать.
Обстановка играла оппозиции на руку. Состоялся экономический кризис с сопутствующим падением цен на нефть (это обстоятельство лет семь назад считалось чуть ли не трубным зовом, провозвещающим крушение режима). Население стало потихоньку уставать от действующих лиц путинско-медведевского двора. Над ними уже стали смеяться, хотя они еще не выглядят по-настоящему смешными. Все больше людей демонстративно отказываются смотреть телевизор: труды Петра Толстого и его коллег все чаще пропадают зря. Есть, наконец, социальные сети — коллективный пропагандист, агитатор и организатор, — использовать которые хотя бы для координации совсем не сложно.
И не в коня корм. Жизнь идет своим чередом, оппозиция марширует на месте.
При этом жесточайшей несправедливостью было бы при оценке поведения тех или иных антивластных кружков использовать такие слова, как апатия, равнодушие к общественному запросу, нежелание занять более активную позицию. Неглупые люди не могли не понимать, что перемены в общественном сознании — единственный шанс если не сломать политическую систему, то хотя бы заставить ее приоткрыться. Многие их действия были разумны, да и слова часто произносились вполне грамотные. Однако, несмотря на все предпринятые усилия, изменения в стране не пошли оппозиции на пользу. Ничего не получилось ни у старых, ни у новых. Продолжали бежать на месте и левые, и правые.
Почему так вышло — у каждой группировки есть свое объяснение и своя правда на этот счет. Виноваты власти (всегда, безусловно, только они, и никто кроме них), виноваты бывшие и действующие союзники (ну а кто еще-то), подкачало население (а оно никогда не может просоответствовать), кроме того, конечно же, как оно обычно и бывает, виной всему нелепое стечение обстоятельств.
Можно также помянуть, что ни одна из оппозиционных групп не смогла представить гражданам своей позитивной картины будущего устройства страны, что лидеры оказались не способны ни к чему, кроме как сидеть в президиумах.
Есть еще, кстати, отличное объяснение: мол, наше время еще не пришло, вот сейчас мы позанимаемся немного народным просвещением, вот сейчас люди поймут, как оно должно быть на самом деле, вот тогда и пойдем бравой колонной на штурм проклятого всевластья. То есть, когда появится точка опоры, миру прежним не бывать.
Наверное, в каждом из объяснений есть доля истины, а вместе из всех этих объяснений можно было бы сложить вполне убедительную мозаику.
Только это не важно. Существенно другое: оппозиции как не было, так и нет. А главное, нет оснований считать, что будет.
