Цивилизация
Бурные события в близкой или далекой стране вызывают одну и ту же побочную реакцию в Москве – количество специалистов по данной проблематике вырастает в геометрической прогрессии. Грибам после дождя остается только завидовать. Выясняется, что знания об этой стране – будь то социальные процессы или политические расклады – хоть отбавляй, а желания делиться этими знаниями и того больше. Последнее приводит к длительным и жестоким дискуссиям, в которых по ходу проявляется и отношение к текущим российским событиям.
То есть, если честно, когда несколько человек спорят о событиях в Египте, они, как правило, хотят поговорить не об этой стране, а о наших делах. Но все внутрироссийские аргументы закончились году в 2005-м, а новых по большому счету не появилось. Поэтому египетская повседневность оказалась под рукой весьма кстати: так удобно черпануть из нее какой-нибудь подходящий фактик и обрушить на голову оппонента. Тот, правда, не лыком шит, и у него за пазухой лежит такой же египетский камушек. Хочешь доказать, что 30 лет у власти это много и дело кончится волнениями, – кивай на Египет. Хочешь убедить в том, что массовые волнения всегда кончаются ничем, – кивай на Египет. Хочешь прослыть знатоком закулисы и поискать американо-израильский след во всем происходящем – кивай на Египет. Он далеко, а его жителям совершенно все равно, что думают о них в далекой северной стране.
Чтобы иметь аргументы под рукой, надо бы и знать, что происходит в Египте. Но, поскольку времени, ресурсов и желания для этого нет, спорщикам приходится довольствоваться тем, что можно ухватить на бегу. В лучшем случае кусок прямой трансляции «Аль-Джазиры». В худшем – пересказ куска прямой трансляции «Аль-Джазиры» (добросовестность пересказа не гарантируется). Ну а поскольку приводить аргументы и не верить в них невозможно, приходится убеждать самого себя в том, что полученное знание, во-первых, является сокровенным, во-вторых, единственно верным, а в-третьих, исключительно глубоким и основательным. Иного не дано, так победим.
Не первая страна изучена таким образом, не первая тема проработана. Лет семь назад не сосчитать было специалистов по природной ренте, шесть лет назад появилось неисчислимое количество знатоков украинского вопроса в целом и транзита газа в частности. Знатоки феномена цветных революций могут составить целый майдан, но значительно уступят по численности людям, отлично разбирающимся в американской внешней политике. И можно не сомневаться в том, что если завтра на островах Фиджи произойдет что-то, что подходит для внутрироссийских дебатов, у нас немедленно объявится энное количество людей, много чего про Фиджи знающих и понимающих.
Спрос рождает предложение. На потребу публике, которая в минуты отлично разбирается в любой проблеме, появляются эксперты и политологи, готовые подкрепить случайно полученное гражданами знание своими размышлениями. Некоторые так активно ими делятся, что трудно понять, когда, собственно, они успевают размышлять. Впрочем, многим экспертам свойственно изучать новую для себя проблему с той же скоростью и теми же методами, что и граждане, — разница только в том, что у экспертов есть навык подавать свои блюда на очень больших и красиво украшенных тарелках. После этого околознание считается окончательно оформившимся и закрепленным.
Безусловно, среди стройных колонн околознающих и изрядновсепонимающих можно встретить людей, которые действительно что-то понимают или хотя бы прочли по изучаемой тематике достаточно много. Настолько, чтобы не пытаться приложить египетскую, тунисскую, иранскую или украинскую мерку к российским реалиям. Есть и настоящие специалисты, потратившие на накопление знаний не один десяток лет. То, что их мнение не востребовано основной массой потребителей, в общем-то ожидаемо. Нет, впрочем, уверенности и в том, что специалистов этих ждут там, где принято принимать решения. Идеологическая зашоренность свойственна даже самым лучшим из нас. Иногда лучше не знать лишнего, чтобы не сделать неправильное. Околознание – оно надежней.
