Цивилизация
Таксисты, которые ломили в понедельник несусветные деньги с людей, конечно, порядочные сволочи. Редкий случай может объединить в одной шеренге премьер-министра, патриарха Кирилла и либеральных блогеров – жадным таксистам это удалось.
А вот теперь, если честно: кто-нибудь удивился тому, что эти люди повели себя именно так, а не иначе? Разве во время блэкаута летом 2005 года было по-другому? Точно так же люди, промышляющие частным извозом, требовали от пяти до десяти счетчиков за рейс.
В левом углу ринга машина, которая может отвезти куда нужно, в правом — люди, которым надо вырваться на большую землю. Секундант кидает на ринг полотенце в виде купюр — победа за явным преимуществом присуждается машине и человеку за рулем.
Собственно, проблема выглядит такой выпуклой только в экстраординарных обстоятельствах. Обычная практика: если бомбила может содрать лишку – он его сдерет обязательно. Чем беспомощней с виду объект, тем больше навар.
Однажды зимой, на моих глазах, около травмпункта немолодой и очень бедно одетый мужчина ловил такси. Рядом на костылях стояла его мать. Машины не останавливались, а когда одна из них притормозила, по выражению лица мужчины было ясно, что таксист требует деньги практически для него неподъемные. Кстати, скорей всего, и не адекватные маршруту. Но мужчине пришлось согласиться: деваться было некуда.
Так вот, из всего вышесказанного ни в коем случае не следует, что в частные извозчики у нас идут подонки, у которых ни чести, ни совести. Они обычные люди, и проблема вовсе не в них. А в повседневном и тотальном скотстве, высокий уровень которого мы поддерживаем своими повседневными усилиями.
Человек сделал какую-то отдельно взятую пакость или эффективно делает какую-то пакостную работу. Самая распространенная реакция на это — «так ведь ему там деньги платят». Все, вопрос закрыт: раз платят, так и пакость не такая уж вонючая. Или, по крайней мере, придышаться можно. Если «денег платят много», то респект и уважуха.
Так, собственно, с таксистов какой спрос?
Чем бомбилы, спрашивающие пять счетчиков, так уж хуже людей, которые снимают фильм про майора милиции Барсукова, по воле обстоятельств и за кой-какое бабло пострелявшего людей в супермаркете? Тем, что на заработок таксиста можно купить много шаурмы и водки «Гжелка», а доход от фильма предполагает иной уровень потребления?
Вот мы уже и торгуемся.
Мы против того, чтобы воровали и нечестно наживались незнакомые или малоприятные нам люди. А вот если «свой», то зажмуримся и сделаем вид, что все не то чтобы нормально, но приемлемо. «Ему ведь деньги платят». Ну а поскольку «свои» есть у всех, то и практика повседневного скотства становится тотальной.
Проблему — не таксистскую, а всеобщую — не решить сменой политического режима или увольнением отдельных функционеров.
Чтобы избавиться от повседневного скотства, недостаточно укрепить/расшатать политическую стабильность, провести/отменить модернизацию, сплотить/расстроить ряды, перевести всю «Единую Россию» в «Солидарность», а всю «Солидарность» делегировать в «Правое дело».
Надо строить новые общественные отношения, которые не предполагают потворства скотству для «своих». Или уж, если никак нельзя иначе, надо научиться прощать и скотство «чужих»: наварил бабла на «лохах» — герой; ой, на мне наваривают — ну значит лох я.
Надежду на то, что не все еще потеряно, оставляют люди, которые были готовы бесплатно подвезти и подвозили тех, кому надо было добраться из пункта А в пункт Б. Их, может быть, и не так много оказалось. Это неважно. Надо же хоть за что-то зацепиться.
Хотя, конечно, таксисты — сволочи, такие сволочи, просто слов нет.
