Цивилизация
Зыбко все как-то. Вы чувствуете? Я в данном случае даже не имею в виду резкое обострение международной обстановки в связи с повышенной художественной активностью в районе Датского Королевства. И даже не имею в виду, грозно выражаясь, ядерные амбиции иранских мулл. И даже не грозящий приезд в Москву головки террористической организации ХАМАС, ставшей в одночасье олицетворением выбора палестинского народа, который надо уважать. Москва и не таких радушно принимала.
Я о том, что у нас внутри страны происходит.
Кто-то с тревогой может себе при этом подумать: неужели что-то с Путиным? Нет, слава богу, с ним все в порядке: жив, здоров, бодр и вертикально властен. То же и его боевой штаб, да продлит Аллах их годы — рулят, разруливают по мере сил и возможностей, борются с проявлениями, политтехноложествуют в тиши, но при том стараются не оскорблять ничьих трепетных религиозных чувств. Едва где-то чье-то чувство кем-то задето — наши трепетные и чуткие к чужим обиженным чувствам правители тотчас обидчика берут на карандаш и тем карандашом заводят на него уголовное дело. Генпрокуратура едва уже справляется. Но ничего, ей в подмогу еще чекисты есть, милиционеры и прочие силовые люди. Тоже все как один крайне чуткие до расстройства чужих чувств. То есть по этой части как раз трепет всеобщий.
С экономикой тоже вроде все в порядке. Денег в стране изрядно. Инфляция ничтожна. Кто не работает — тот не ест. Зато кто работает — ест в три горла. И уже совсем в четыре, а то и пять горл едят те, кто зарабатывает на тех, кто не работает, и на тех, кто работает, вместе взятых. Потому что именно эти люди (кто ест в четыре горла) устроились лучше всех.
Люди ездят за границу, поражая тамошних аборигенов своей денежной удалью. Заливисто, а многие при том и беззаботно, смеются над шутками Петросяна. Серфингуют по магазинам, уже почти профессионально пользуясь скидками. Долго и регулярно, с удовольствием живут в интернете. Мобильных телефонов в стране, которая еще с десяток лет назад отчаялась уж было решить проблему собственной телефонизации, теперь приближается к одному на рыло, а в иных, особенно благословенных местах, и по два.
И тут вдруг прямо посреди всего этого великолепия и стабильности — бах! Вам, господа, пламенный привет из голодраного прошлого. Вернее, даже не пламенный, а соляной. Вдруг — бах! И страну, как бы члена «большой восьмерки», вот-вот готовую достать из широких штанин полностью конвертируемый рубль, охватывает паника, сравнимая с той, что сотрясала ее в далекие уже теперь 80-е, когда обыватель, ополоумев, бегал по магазинам, в панике скупая все, что там еще оставалось.
Так и теперь. Полстраны в такой же панике бросилась скупать соль. А заодно и сахар.
И словно не было последних 15 лет. Словно у нас по-прежнему советская экономика, при которой внезапно может пропасть буквально что угодно. Паника возникла из ниоткуда. Цены на соль взлетели в десятки раз — на товар, который обычно скупают в таком количестве разве что перед неминуемой войной или голодом.
Технология возникновения паники даже уже и не столь важна — с кем там конкретно не договорилось украинское предприятие имени революционера Артема, кто первый вбросил слух: соли не будет! Важно то, что этому слуху легко поверило сразу огромное количество людей. Поверили именно слуху, а не тому, что им говорят про их действительность разные ответственные дяди и тети. И уж тем более не простому здравому смыслу, который заключается в том, что соль нынче пропасть и стать дефицитом не может просто технически. Ни по каким законам нынешней экономики не может! Но люди не верят здравому смыслу и законам нынешней экономики.
Значит, это огромное количество дремучих людей внутренне сегодня совершенно готово к подобного рода неожиданностям. Значит, их историческая память все еще много сильнее их «оптимистического» настоящего. Значит, они в глубине души совершенно не уверены в своем и страны завтрашнем дне. Потому что бросаться скупать по сумасшедшим деньгам соль могут только люди, не уверенные в завтрашнем дне. У которых постоянно внутри живет страх: а если завтра война? А если завтра все вернется опять?
Говорят, страхи, особенно коллективные, имеют обыкновение материализоваться. И пока такие страхи все еще есть, значит, это прошлое всегда может вернуться.
