Русские луддиты

Среди досужих обывателей с подачи некоторых политиков утвердилась мысль о том, что, дескать, жители областей, по которым ездит так называемый скоростной поезд «Сапсан», забрасывают его камнями в знак протеста. Протест этот якобы против того, что чудо немецкой техники, пущенное по путям, в основе своей строившимся еще при Николае Первом, внесло в жизнь аборигенов некоторые весьма неприятные коррективы. Отменены некоторые электрички, стало неудобно, дольше добираться до работы или еще по каким делам, а иной транспорт в этих местах развит еще хуже железнодорожного. Возможно, доля истины в этом объяснении есть, хотя вряд ли одни и те же люди, которые мотаются на работу за десятки верст, чтобы заработать на жизнь себе и своим близким, в свободное от работы время устраивают засады в кустах для организации атаки «неолуддитов». Скорее всего, этим промышляет местная гопота, никакой ни работой, ни ее поисками не озабоченная. Те места, с сожалением надо признать, как и все российское Нечерноземье, вообще изобильны спившимися и опустившимися маргиналами, численность которых останавливает многих потенциальных инвесторов да организаторов производств: самая главная проблема — даже не договориться с местным губернатором (среди которых, надо заметить, немало вполне адекватных по этой части людей), а найти несколько десятков непьющих или пьющих умеренно мужиков для производства.

Закидывание «Сапсанов» камнями по природе своей явление, видимо, гораздо глубже, чем банальный и якобы осознанный протест против неудобств расписания. Это протест, идущий из самого нутра, из глубин убогой, зачастую практически нищей провинциальной жизни, сквозь которую проносится нечто блестящее, сияющее недостижимым богатством, непостижимым – и оттого враждебным – образом жизни. Не всякий найдет в себе силы для попытки вырваться из такого убожества, причем сделать это за счет подчас каторжного, без выходных, отдыха и просвета труда. Зато многие заранее мирятся со своей обреченной беспросветностью, выпуская пар в «терках» на завалинке на тему, как бы приехал вдруг барин, а лучше сам Путин, да дал бы всем честным людям счастье, а мироедам – взбучку.

Если посреди какой-нибудь такой пребывающей в полуруинном состоянии провинциальной дыры вдруг, по мановению начальственной прихоти, возникло бы какое-никакое проявление «модернизации» — сверкающее, из стекла, бросающее вызов округе своей изначальной неотечественной чистотой и враждебной современностью, то из глубин трущоб непременно поднялось бы неудержимое нутряное желание что-нибудь там отвернуть, свинтить, сломать, обгадить, да просто бросить камень в витрину чужеродной жизни, еще более оттеняющей окружающую убогость. Потому как зачем смущать и тыкать мордой в родное дерьмо!

Видимо, такова же по своей сути природа радостных травяных самопалов по весне: прикольно ж смотреть, как горит накопившаяся за год помойка. Или привычка машинально выбрасывать мусор любых размеров на обочину дороги из окна автомобиля: окружающий мир в целом изначально не рассматривается как некая потенциально комфортная среда обитания, это чужое, вернее ничье пространство, куда можно безнаказанно и бесконечно гадить. Из этой же области – нелюбовь, неприятие ко всякой «иноземщине» — американщине, европейщине, — воспринимаемой как воплощенная сытость и тошнотворное благообразие, разительно контрастирующее с родным болотом (почему-то в этой связи вспоминается герой Янковского в фильме «Ностальгия» Андрея Тарковского, которому никак, никакой ценой так и не удалось вырваться из этого самого «болота»).

В подобной среде, как ни ищи, ни почто не сыскать никакой тяги к совершенству, так называемой модернизации, желания жить чище, комфортнее, лучше. Увы, есть масса мест в нашей стране и масса людей, живущих в этих местах, которых уже, наверное, почти невозможно будет вырвать из того состояния одичания, в которое они медленно, но верно вползали на протяжении всего ХХ века, пока власть ставила над нацией геноцидоподобные эксперименты, выбивала, вырывала, убивала и ссылала лучших, наиболее активных, тех, кто «высовывался». Для этих людей что «Сапсаны», что «Сколковы» — суть проявления неведомой, новой – и именно поэтому изначально враждебной жизни, к которой не хочется тянуться, но в которую лишь хочется бросить камень.

В Англии в начале индустриализации луддитов казнили. Становление основ современного общества и там, и в других ныне наиболее развитых странах проходило вне режимов всеобщей электоральной демократии – в лучшем случае в условиях демократии цензовой. Луддиты там права голоса не имели. Сейчас – иные времена и иные нравы.

Что, впрочем, не снимает вопроса о том, а возможна ли вообще общенациональная модернизация такой разношерстной, многоликой, многообразной и в чем-то многоукладной страны, как Россия? Скорее нет, чем да. Скорее надо говорить о разноскоростном развитии – разных регионов, разных социальных групп населения. Когда одним надо дать возможность, если они готовы и хотят, рванут вперед, дать свободу самореализации. Других же, по большому счету, просто надо навсегда оставить в покое. Или же другой вариант – когда новые стандарты жизни будут более или менее массово навязаны силой. В сущности, это и будет главным выбором, стоящим на повестке дня в ближайшие два года. И в наиболее драматичной форме он встанет ближе к 2012 году — в связи с президентскими выборами.