Перекресток

— 19.05.08 10:52 —

Машины, перед тем как переехать Тверскую в сторону Никитских ворот или Бронной или чтобы свернуть на нее налево в сторону Кремля, подолгу стоят в проезде между памятником «нашему все» Пушкину и «Известиями». Бывает, чтобы как-то почувствовать собственную сопричастность к ускорению движения, машины иногда начинают чуток прессовать друг друга, пытаясь выиграть хотя бы десяток сантиметров дорожного пространства. Смысла это особого не имеет, но дает почувствовать себя хотя бы немного властителем собственной автомобильной судьбы, а не каким-то мусором, который несет невесть куда с заданной черепашьей скоростью неуправляемое течение, что сплошь по пути – в затонах, в стоячих ямах.
Промеж машин, пользуясь стоячим моментом, профессионально ловко снуют калеки-попрошайки, бегают какие-то бабки с протянутой рукой и что-то быстро лопочащие, ходят, вертя какими-то «походными образами», попики в рясах, собирая «на храм». Впрочем, последние стали встречаться уже гораздо реже, чем ранее, видно, церковь освоила-таки более эффективные способы подъема средств.

Практически уже теперь на этом перекрестке не попадаются таджики, торгующие поддельными часами именитых марок за сущие копейки. А вот один мой приятель успел скупить на пятачке от «Ленкома» до «Известий» в былые времена небольшое пятилитровое пластмассовое ведерко таких «патек-филипов» и прочих «ролексов». И когда ему теперь приспичит на очередной «выход к девушкам», он потряхивает это ведерко, выбирает оттуда что-то наугад – и неизменно производит впечатление со всякими для себя приятными последствиями.

Продавцы всевозможных баз данных – от «гаишной» до налоговой и телефонной – как правило, базируются на другой стороне – на бульваре около вельможных рестораций «Пушкин» и «Турандот». Там пробка стоит обычно подольше, потому как паркующиеся вторым рядом холуи-извозчики вельможих дорогих иномарок сильно сужают возможности свободного течения транспортного потока, так что клиенту уличных коммивояжеров остается время на глазок изучить «продукт».

Надо заметить, что на изучаемом нами перекрестке никогда нет никакой толчеи и конкуренции среди коммивояжеров. Всякий раз устанавливается на время одна-единственная «естественная монополия». Если вышло время бабки-попрошайки, то у нее под ногами не путается калека на костылях с безжизненно волочащими ногами. Если настало время продаж чего-то «зарядного-от-прикуривателя», то техническим коммивояжерам не мешают ни попики в рясах, ни продавцы цветов. Кто-то невидимый всегда умело разводит участников этого экономического процесса. Если у них и есть какие-то противоречия или споры промеж собой, то они где-то разрешаются, их не выносят на перекресток, провоцируя тем самым ненужные конфликты между хозяйствующими субъектами, а то даже и потасовки. Ни к чему это.

Сейчас настало время первоцветов. Разумеется, тех самых, о которых по радио идет социальная реклама, и про которые говорят, что они-де занесены в «Красную книгу», находятся на грани исчезновения, и которые слушателей призывают не покупать. К примеру, не покупать ландыши, которые в Подмосковье уже сильно поизвелись, а скоро, видимо, изведутся полностью.

Продают, разумеется, ландыши. Которые бы ни за что не продавали, если бы их никто не покупал…
А еще на этом перекрестке практически всегда пасутся «гайцы». Они ловят тех, кто, нарушая, пытается повернуть налево из-под пешеходного мостика, ведущего в «долби»-кинотеатр «Пушкинский». «Гайцы», надо заметить, ведут себя порой по-детски смешно: они прячутся, словно вспоминая дворовые игры, за припаркованными вдоль скверика машинами или еще где, пытаясь слиться с городской природой, словно какая тропическая, плотоядная, вечно мимикрирующая тварь. А когда нарушитель делает свой роковой поворот руля налево (даже выждав паузу и предварительно осмотревшись – потому как многие знают все опасности такого маневра, но все равно его, повинуясь нашему посконному инстинкту, совершают), то они радостно выскакивают из укрытия и бегут карать нарушителя.

Место это бойкое. И практически никогда нельзя проехать этот перекресток так, чтобы не видеть оживленно и заинтересованно беседующих о чем-то «гайца» и пойманного водителя. Нарушителей столь много, что иногда «гайцев» сбивается на один перекресток и двое, и даже трое. И всем им есть работа, и всем им есть смысл.

Я не знаю, слушают ли в машинах ГИБДД социальную рекламу про греховность и незаконность покупки (и продажи, разумеется) подмосковных первоцветов типа ландышей. А если и слушают, и проникаются, то, скорее всего, исходят из того, что «не наша эта работа». Притом что в Москве каждый год даже проводится милицейская операция «Первоцвет», призванная как-то бороться с уничтожением у нас редких цветов. С точки зрения «гаишников», такие операции проводят «другие милиционеры», которые вот пусть и отвечают за свою часть борьбы за соблюдение законов. Хочется верить, что если на этом перекрестке начнут кого-то убивать прилюдно, то «гайцы» все же вмешаются в «не свое дело». Справедливости ради, также замечу в этом самом месте, что и движение (то есть «свою работу») они никогда не регулируют на означенном перекрестке, не пресекают, скажем, выезд на занятый перекресток, что является главной причиной пробок в этом месте.

Ну, да ладно; разговоры про упразднение ГИБДД или ГАИ и замену их дорожной полицией, которая брала бы в голову все правонарушения в пределах досягаемости и видимости, мы тут вести не будем за их полной бесполезностью в наших условиях. Пойти на это – означало бы следовать примеру ненавистного нам Мишико Саакашвили, а это еще хуже, чем извести в Подмосковье все ландыши напрочь.

Мы всего лишь заметим, что в это самое время молодой президент Медведев, подчеркнув важность борьбы с правовым нигилизмом, указал из Кремля не досаждать излишне проверками малому и среднему бизнесу, дабы побороть таким образом коррупцию. А премьер-министр Путин расставил по-новому своих старых министров, вселив в некоторых оптимистично настроенных наблюдателей уверенность в том, что вот теперь-то все наконец у нас заработает да закрутится с необычайной творческой силой. И будет-де нам модернизация на фоне демократизации.

Другие, впрочем, поражены скепсисом: не так, говорят, сели, тасуют, говорят, все ту же засаленную колоду. Нету, говорят, ни в обществе, ни во власти никаких свежих идей.

Какое все это имеет отношение к ландышам, «гайцам», прячущимся за машинами в ожидании добычи, или невидимым регулировщикам, разводящим во времени продавцов цветов и попрошаек? Да никакого. Кроме того, что одни верят в то, что они реально управляют этой страной и могут ее изменить, а другие исходят и будут исходить из того, что все останется, по большому счету, ровно так, как оно есть сейчас. Потому что истинный регулятор находится где-то совсем в другом месте.

Скорее всего – в головах. А как эти головы устроены? Бог весть…