Цивилизация
— Как вам саммит? АТЭС производит впечатление экономического альянса или люди просто встречаются, чтобы поговорить?
— Большинство таких мероприятий — это просто разговоры. Люди собираются вместе и обсуждают, что делать с деньгами. Большинство таких разговоров, естественно, оптимистичны.
Мне лично здесь весело и интересно, но выйдет ли что-нибудь из этих разговоров? Думаю, шансов мало.
Люди должны собираться, чтобы обсуждать проблемы, кроме АТЭС это характерно и для G8, и для G20, и для Международного валютного фонда. Но все это по большей части напрасная трата денег налогоплательщиков.
— Раньше вы решительно отказывались вкладывать деньги в Россию, теперь изменили мнение. Почему?
— Скорее, не изменил, а начал менять. В течение десятилетий я был скептиком. Более того, я был настроен по отношению к России негативно. Но сейчас я вижу, что они делают... Точнее, они говорят, что собираются что-то сделать для привлечения капитала и в отношении гарантий сохранности, и в отношении доходности инвестиций. Может быть, в этот раз получится.
— Россия стала более предсказуемой?
— Похоже, мистер Путин выучил несколько уроков за прошедшие 15—20 лет. Мне кажется, Россия стала более понятной, а чиновники осознали, что должны играть по тем же правилам, что и все остальные. Потому что в противном случае никто ничего сюда не инвестирует, включая российский бизнес. Он просто выведет деньги за границу, и все остальные сделают то же самое. Тогда в России не будет ни нормальной экономики, ни нормального общества.
— Какие отрасли российской экономики вы считаете наиболее привлекательными для инвестиций?
— Я еще не вкладываю деньги в Россию. Если решусь, то осмотрюсь вокруг.
Но, по моему мнению, здесь можно вкладывать деньги куда угодно: не хватает электричества, не хватает еды, мыла не хватает, в России дефицит всего.
Я много инвестирую в сырье и с оптимизмом оцениваю будущее сырьевых рынков. Это тоже вариант. Все будет зависеть от того, что я смогу здесь найти.
— Российская экономика привязана к нефтяным котировкам, как вы считаете, ее можно отвязать?
— Нефтяные запасы обычно не растут, а, наоборот, иссякают. Сейчас страна качает много нефти, истощая резервы. Но у России есть огромные земельные ресурсы для развития сельского хозяйства — главное, научиться правильно их использовать. Еще есть возможность развивать транспортные коридоры — например, идею связать Азиатско-Тихоокеанский регион с Европой я считаю гениальной. Я живу с Сингапуре и представляю, что это значило бы и для сингапурского бизнеса, и для России. Вообще Россия много всего рассказывала за последние 10 лет, но большая часть из этого не выполнена.
— А вы не опасаетесь политических протестов в Москве?
— Я опасаюсь политических протестов везде, где они есть. Вы читаете газеты?
— Да.
— Тогда должны знать, что сейчас везде бунты. В Лондоне год назад были бунты. И я заметил, что акции протеста сопровождают рост цен на продовольствие.
— А заметили связь между политическими протестами и оттоком капитала из страны?
— Это одна из причин оттока. Когда люди живут несчастливо, они забирают деньги из страны, не имеет значение, что это за страна — США, Россия или Конго.
Для капитала важны только две вещи — гарантии безопасности и доходность, но важны не сами по себе, а в совокупности.
Можно помечтать о том, сколько денег можно заработать в Конго. Но никто не будет туда инвестировать, потому что там небезопасно. Деньги сначала смотрят на гарантии, а потом на доходность.
— На фоне оттока капитала экономисты ждут девальвации рубля и взлета американского доллара. Этот прогноз отражает реальное состояние экономик России и США или это спекуляции?
— В долгосрочной и среднесрочной перспективе валюта отражает состояние экономики и политической системы.
Спекулятивный эффект исчерпывается неделей, реже — месяцем.
Более долгосрочная динамика валютных курсов определяется фундаментальными факторами. Так обстоят дела не только с валютой, но и с ценами на любые товары.
