— Вас поздравлять, Алексей? Как вы оцениваете решение акционеров?
— Поздравлять. Это (выдвижение кандидатуры Навального. — «Газета.Ru») было в каком-то смысле затеей Александра Лебедева (совладелец «Национальной резервной корпорации» и миноритарный акционер «Аэрофлота». — «Газета.Ru»). Он хотел повысить роль независимых директоров и номинировал меня, за что ему спасибо большое.
Мы еще недавно думали, что может не хватить пакета акций для моего избрания, — Лебедев поделил свои голоса между мной и Алексашенко (Сергей Алексашенко (признан в РФ иностранным агентом, внесен в реестр террористов и экстремистов), независимый директор «Аэрофлота». — «Газета.Ru») равными частями.
В зависимости от явки этого могло хватить, а могло и не хватить. Но накануне мне стало известно, что меня поддержали консультанты из ISS и Glass Lewis: и те и другие дали рекомендации голосовать за меня. Я еще сегодня утром думал: вероятность, что меня изберут, около 85%. Точной информации не было. Но не было и никакой информации, что «Аэрофлот» пытался маниакально препятствовать моему избранию. Не было такого, чтобы обзванивали или просили не голосовать.
— Вы будете за деньги работать или бесплатно?
— Каждый член совета директоров получает вознаграждение, если собрание принимает решение о вознаграждении. Если на следующий год акционеры примут решение о вознаграждении, тогда и я его получу. Это не индивидуальный вопрос — он решается по всем членам совета.
— Как вам компания в совете? Вы будете работать, допустим, с Сергеем Чемезовым…
— Я же независимый директор. В этом смысле я никому ничего не должен, кроме миноритарных акционеров. И никому ничем не обязан. Мои взгляды на «Ростехнологии», на Чемезова или на каких-то других отдельных людей совершенно никак не изменились. Буду общаться, что же теперь делать. Это не означает, что я должен как-то кривить душой или теперь любить «Ростехнологии», если раньше я их не любил.
— Вы в компанию приходите с программой первых шагов? У вас есть понимание того, что будете делать?
— У меня есть четкий план по развитию корпоративного управления, который я ранее опубликовал, «Шесть шагов». «Аэрофлот» — типичная компания под государственным контролем, в которой есть все типичные проблемы. Те шаги, про которые я писал, начинаются с того, что необходимо увеличивать роль комитета по назначениям, и заканчиваются тем, что нужно вводить систему анонимных сообщений о злоупотреблениях, которые замыкались бы на комитет по аудиту.
Кроме того, для Аэрофлота очень важно сейчас соответствовать combain code (правила, определяющие качество корпоративного управления в Великобритании и компаниях британской юрисдикции, утвержденные Financial Reporting Council, официальное название документа — UK Corporate Governance Code. — «Газета.Ru») и правилам прозрачности для бирж, даже если он на них не планирует листинговаться. А «Аэрофлот» имеет такие планы, поэтому в этом смысле, мне кажется, стратегия «Аэрофлота» ни в коей мере не противоречит моим идеям, и я не ожидаю никаких конфликтов. Мне кажется, некоторые из предложений, которые я буду делать, и так реализуются. Часть из них будет воспринята нормально. «Аэрофлот» не ВТБ и не «Газпром» . Я не ожидаю противодействия или еще чего-то.
— Вы смотрели в последнее время на конкретные проблемы в работе компании? Допустим, была история с группой Sunrise...
— Я не готов комментировать такие вещи, потому что я предметно разбираюсь в корпоративном управлении. Что касается каких-то особенностей деятельности «Аэрофлота», то часть из них, возможно, внесена в компетенцию правления, часть — совета директоров. В любом случае я комментировать это пока не хочу.
— Вам нравится летать самолетами «Аэрофлота»?
— Безусловно, нравится. Я ими летаю постоянно. Жена моя любит «Аэрофлот», она покупает все время билеты.
— Многие обвиняют «Аэрофлот» в противодействии развитию low-cost-отрасли в России. Вы будете смотреть на эту проблему в совете директоров?
— Я буду смотреть на все проблемы, которые будут отнесены к компетенции совета директоров. При этом пока мои взгляды на «Аэрофлот» — это взгляды пассажира, которые где-то могут вступать в конфликт с теми взглядами, которые обязан иметь независимый директор, который требует повышения капитализации компании.
Я отстаиваю интересы миноритарных акционеров, компании и вообще акционеров.
Важная вещь — у независимого директора есть не только права, но и обязанности. В этом смысле я намерен правильно выдерживать баланс и отвечать тем требованиям, которые все ставят перед независимыми директорами.
Поскольку меня рекомендовали авторитетные консультанты, значит я буду эту ответственность нести гордо.
— Вас устраивает правительственный план приватизации «Аэрофлота», в частности сроки и механизм «золотой акции»?
— Во-первых, я считаю, что «Аэрофлот» — это та компания, которая работает в конкурентной среде. Во-вторых, правительство и так может влиять (и очень активно влияет) на «Аэрофлот» и другие авиакомпании через госрегулирование. Понятно, что отрасль зарегулирована со всех сторон. Поэтому нет ни малейших поводов и причин для того, чтобы сохранять 51% в собственности государства. Я думаю что, конечно, «Аэрофлот» должен быть приватизирован, но «золотую акцию» нужно оставлять.
— Продавать до нуля?
— До 25% можно вообще сделать безболезненно.
— Вы видите потенциал роста капитализации? «Аэрофлот» — недооцененная компания?
— Я воздержусь, пожалуй, от ответа. Я могу говорить о вещах, связанных с корпоративным управлением. Что касается сути компании и каких-то производственных процессов, стратегии и так далее, я не хочу отвечать на те вопросы, где просто покажусь некомпетентным.
