Мировой экономический кризис и вызванные им сложности с гарантией оплаты поставок продуктов питания вызвали возобновление бартерной торговли, пишет Financial Times. Так, Россия, Малайзия, Вьетнам и Марокко заявили, что подписали или готовят к подписанию соответствующие межправительственные соглашения об импорте продуктов от риса до растительного масла. Объем некоторых из этих бартерных сделок, по информации издания, составляет сотни миллионов долларов в денежном эквиваленте.
В числе стран, заинтересованных в бартерной торговле, названы также Иордания, Сирия, Северная Корея, Куба и Филиппины. Бартерная торговля будет расширяться и дальше, прогнозируют западные эксперты. «В условиях кризиса актуальными становятся проблемы дороговизны денег и кризиса неплатежей, что, безусловно, дает толчок к развитию бартерного обмена», — признает директор департамента стратегического анализа ФБК (включен Минюстом в реестр организаций, выполняющих функции иностранного агента, признан экстремистской организацией и запрещен в России) Игорь Николаев.
«Бартерный обмен возникает в случае отсутствия надежной расчетной единицы: например, из-за нестабильности курса валюты либо недоверия одной из сторон сделки к валюте, используемой в расчетах»,
— добавляет генеральный директор компании «Финэкспертиза» Агван Микаелян.
Натуральный товарообмен, при котором одна вещь меняется на другую без денежной оплаты, торговая сделка, осуществляемая по схеме «товар за товар», называются бартерными.
В пункте 1 указа президента РФ от 18.08.96 № 1209 «О государственном регулировании внешнеторговых бартерных сделок» указывается, что под внешнеторговыми бартерными сделками понимаются совершаемые при осуществлении внешнеторговой деятельности сделки, предусматривающие обмен эквивалентными по стоимости товарами, работами, услугами, результатами интеллектуальной деятельности. К бартерным сделкам не относятся сделки, предусматривающие использование при их осуществлении денежных или иных платежных средств.
Не следует путать бартер и договор мены. В главе 31 ГК РФ определяется, что предметом договора мены могут быть только товары, а предметом бартерного договора — товары, работы, услуги, результаты интеллектуальной деятельности.
«Россия, например, могла бы обменивать военную технику на различные продовольственные и непродовольственные товары, что, кстати, уже имело место в отечественной истории»,
— отмечает Николаев. Однако до уровня «газ в обмен на трубы» развитие бартера вряд ли дойдет, полагает эксперт. В целом уровень бартеризации товарообмена напрямую зависит от состояния экономики, в основном его используют страны с низким уровнем развития финансовой системы.
Даже в условиях кризиса не стоит рассчитывать на то, что денежные расчеты будут вытеснены бартером. «Как самый примитивный способ торговли он может быть целесообразен в единичных случаях обмена. Если бартерные сделки будут проводиться на постоянной основе, это неизбежно приведет к конфликтам сторон, поскольку такие условия, как наличие в достаточном количестве товара, подлежащего обмену, и его стоимость, постоянно меняются», — уверен Микаелян.
Наглядным примером подобного конфликта может послужить нашумевшая история отношений российского правительства и фирмы Noga.
В 1991 году между ними был заключен договор о поставках продовольствия и пестицидов в обмен на нефтепродукты на сумму $1,4 млрд. Условия договора соблюдались в течение года, после чего стороны прекратили товарообмен. Далее начались бесконечные судебные тяжбы, в ходе которых участники договора выясняли, кто первым начал отставать от графика поставок и, соответственно, остался должником. Лишь в январе 2009 года в деле была поставлена точка.
