После Первой мировой войны чехи оказались в забавной ситуации. Несколько веков чешские земли были частью Австро-Венгрии, причем именно в них сосредоточилась львиная доля имперской промышленности. В 1918-м империя распалась, чехи получили свободу, но потеряли рынок. Небольшая территория буквально кишела фабриками и мастерскими. Оставалось крутиться. Крупные концерны, разбухшие на войне, переключились на автомобили и начали осваивать экспорт. За ними потянулись кузницы поменьше.
В 1926 году свои силы решила попробовать фирма Wikov из окрестностей Брно. До сих пор фирма делала сельхозтехнику.
Первое авто вышло очень похожим на «итальянок». Эта модель Wikov имела 4-цилиндровый двигатель в 28 л. с. Но очень скоро чехи стали «зажигать». Не прошло и трех лет, а Wikov уже обзавелся своей гоночной командой. В 1931 г. его авто пришло третьим в 1,5-литровом классе, а пару лет спустя фирме даже удалось выиграть гонку Прага — Прессбург. С 1931 г. на все машины устанавливались гидравлические тормоза, вырос объем двигателя, но, главное, проглянул вкус. Над серией новых кузовов фирмы поработали специалисты по аэродинамике, сделав их «в согласии» с воздушными потоками. В конце двадцатых Пауль Ярай (Paul Jaray) и его коллеги продули в аэродинамической трубе ряд «тел» и определили зависимость между коэффициентом аэродинамического сопротивления и формой задней части кузова, а также соотношением длины и высоты. Выводы обратили в прототипы на шасси Mercedes, Maybach, Audi, а одним из первых был и Wikov.
Явно под влиянием этих экспериментов Wikov 40 1933 года получил удивительно выверенный силуэт, до сих пор подкупающий продуманностью линий. В ряду «Мерседесов» его можно было парковать без комплексов, и до 1937 года удалось продать более трехсот «сороковых».
Увы, и Чехословакию настигла депрессия. Wikov метнулся в крайности: появился гигант с рядной «восьмеркой» и карлик с двигателем сзади. Не пошло, и с 1937 г. фирма перешла на грузовики.
Чехам очень помогало полное отсутствие провинциальных комплексов. Плюс самосознание недавнего «мотора империи» (тем более что по уровню жизни республика обошла экс-метрополию — Австрию). Стабильность, процветание и светский лоск хорошо читаются в рассказах «из кармана» Чапека. «Карманный», камерный уют, мощеные улочки и богатые особняки Праги словно притягивали красивые необыкновенные авто. В 1928 г. и фирма Aero доктора Кабеса решила вернуться с неба на землю. В ее ангарах в предместье Праги строили аэропланы, теперь же взялись за авто. Само предприятие родилось в 1919 году, начав строить самолеты конструкции Хейнкеля, использовавшиеся австрийцами. Вначале они использовали и двигатели от Maybach — возможно, у них они научились надежности, вскоре составившей авто славу.
Первый Aero 10 имел одноцилиндровый двухтактный двигатель, мощность в десять лошадок и передний привод. В этом чехи оказались среди пионеров.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1061377_i_1"
}
Просто в 1939 г. Чехословакию проглотил рейх.
Оснащенная до зубов республика, под чистую сданная западными союзниками, очень пригодилась фюреру. Новые хозяева быстро нашли для Aero работу по штамповке «Мессершмитов», но что-то автомобильное теплилось на предприятии и в войну.
Были разработаны прототипы Record и Pony, так никогда и не отправленные в серию. После войны предприятие национализировали. Некоторое время выпускались обновленные Aero 30, успешно продававшиеся в Европе. Чехи даже сумели не потерять рынок: около сотни Aero было экспортировано в Бельгию, около двух сотен — во Францию. Как в лучшие времена. Однако фирма в основном вернулась к самолетам. Чехи завалили оружием Ближний Восток — сначала Израиль, потом арабов. Спортивное как-то забылось. Чешские самолеты от Aero известны и по сей день и экспортируются вовсю.
История чешских марок вытягивает за собой новые имена. Успех Aero не в последнюю очередь — красивые кузова от ателье Sodomka, а это целая песня. Как, впрочем, и Jawa, Praha и другие игроки «второго состава» чешской сборной, некогда щипавшей больших «европейцев» почем зря.