Мать Михаила Ходорковского (признан в РФ иностранным агентом и внесен в список террористов и экстремистов) Марина Филипповна и супруга Инна, приехавшие на свидание к экс-главе ЮКОСа, остановились в страшноватом с виду пятиэтажном панельном доме. Впрочем, это их временное пристанище: говорят, друзья Ходорковских недавно купили для них четырехкомнатную квартиру в пятиэтажном кирпичном доме в центре города. Раньше она принадлежала экс-мэру города Сергею Вечерину, который, уезжая из города, продал роскошное по здешним меркам жилье. Но пока в квартире идет ремонт – и семье опального олигарха приходится обходиться «панелькой», на балконах которой сушатся огромные тельняшки.
Правда, сейчас в квартире в панельном доме живет одна Марина Филлиповна Ходорковская. Накануне она увидела сына, и спустя несколько часов вышла с территории зоны, чтобы вернуться туда на новое свидание через три месяца. Инна же пока остается – она покинет мужа только утром 3 марта.
Марина Филлиповна ездит по Краснокаменску на такси, которое стоит 40 рублей «от точки до точки» (только на зону таксисты везут за двойную плату). В кафе «Каприз», где назначена встреча с корреспондентом «Газеты.Ru», она ставит сумку с эмблемой фонда «Открытая Россия» на подоконник, заказывает зеленый чай. По словам матери экс-главы ЮКОСа, тут ей уже показали краеведческий музей, книжный магазин и «просто магазин». Затем она говорит о своем кратком свидании с сыном. «Рано утром я встала и сделала котлеты: рыбные и мясные, сделала свеклу с майонезом, сыром и чесноком, – перечисляет она. – Еще сыр ему принесли и мясо запеченное».
«Михаил выглядел довольно прилично, — рассказывает Марина Ходорковская. — Подтянутый. По сравнению с СИЗО выглядит лучше: он же теперь на свежем воздухе и там много солнышка, а в изоляторе два года солнца не видел, и лицо у него было серое. Правда, теперь он очень поседел».
По словам Марины Филлиповны, длительные свидания проходят на первом этаже административного корпуса (на втором работает оперчасть). Из внутренних помещений, где проходит личный досмотр, посетители попадают в коридор. По одной стороне его тянутся в ряд шесть «квартир» для свиданий, окна которых выходят в жилую зону. У входных дверей постоянно сидит дневальный.
Место, где сейчас проходит свидание Михаила и Инны Ходорковских, по оценке Марины Филлиповны, «выглядит очень достойно: чисто, аккуратно, красивые обои и хорошие занавесочки». Собственно, комнат две: прихожая с двумя креслами, диваном, столиком и тумбочкой – и «спальня», в которой стоят кровать и шкаф. А кухня, туалет и душ – общие на все шесть комнат и расположены в конце коридора. Впрочем, душ (две кабины) еще не доделан после глобального ремонта в комнатах свиданий.
При свидании с родными Михаил Ходорковский обмолвился, что для него в зоне создан «особый закон».
«За ним постоянно следят, выискивая возможность к чему-либо придраться, — говорит мать олигарха. — Причем он подчеркнул, что это инициатива не работников колонии — инструкции спущены сверху».
Кроме того, на свидании Ходорковский рассказал, что научная работа у него не складывается. «Времени мало. Он освобождается в 18.00 часов, а в 22.00 выключают свет (в жилых бараках). А ведь еще ужинать надо», — говорит Марина Ходорковская. Впрочем, по ее словам, за колючей проволокой Ходорковский все-таки написал несколько научных статей, но отправить их никуда не смог: администрация была категорически против. Даже несколько писем, отправленных олигархом своей школьной учительнице, потерялись где-то в лагерной цензуре.
Сам Ходорковский говорит, что сидит с контингентом, который «годится ему в сыновья». «Телевизор почти не дают ему смотреть», — вздыхает Марина Филипповна: вечерами в комнате отдыха перед телевизором собирается около 60 молодых ребят, которые любят смотреть концерты сатириков и сериал «Зона», а Ходорковский же предпочитает другие программы. Впрочем, сказал олигарх матери, отношения с другими заключенными у него ровные.
Это подтвердили «Газете.Ru» и представители криминального мира Краснокаменска. «Нормальный мужик, — говорит мне местный «авторитет», тесно связанный с колонией. — Ни он к кому особо не лезет, ни к нему. На первых порах он еще допускал проступки, как любой «первоход». Но косяков за ним нет».
По словам собеседника, заключенные внутри зоны зовут олигарха «Михалыч», а «синие» (бывшие зеки, как правило, местной колонии, которые организовали в своем городе ОПГ, «синими» их называют из-за татуировок. – «Газета.Ru») — «Ходя».
«Кидать ему на уши бесполезно, — говорит другой экс-заключенный. — Он на любой вопрос отвечает всегда по-умному, как в книгах пишут. Не все слова поймешь. Он ходячий кодекс, все законы знает. С администрацией так темы разводит, что обалдеешь». «Приятно с ним общаться», — добавляет первый «авторитет».
«Блатные» на самой зоне не сердятся на Ходорковского за то, что при его переводе в Краснокаменскую колонию порядки в ней стали строже. «Наших людей внутри зоны (охранников, лагерную обслугу и других), которые помогали гнать на зону анашу, водку и остальное, кого уволили, кого перевели в другие места, — говорят авторитеты. — Ну, мы не теряемся. Как гнали, так и гоним».
Впрочем, у «синих» все-таки есть повод для уныния. «Администрация гнет жестко. Раньше наша зона была полностью «черная», то есть контролировалась ворами и двумя «смотрящими», или «положенцами», — поясняет он, — а если так дальше пойдет, покраснеет», — говорит «авторитет». («Красные» — все силовики — сотрудники прокуратуры, милиции, ФСБ, а также те, кто им помогает, например, внутрилагерная охрана из зеков. «Красные» зоны — либо те, где отбывают наказание бывшие милиционеры, либо те, которыми управляет администрация колонии. – «Газета.Ru»).
Источник пояснил, что «блатной барак» в Краснокаменской колонии традиционно диктует свою волю «мужицким баракам». По воровским принципам, работать на зоне для воров в законе — «западло». При этом «блатари», если захотят, могут заставить не работать «на ментов» других заключенных, не соблюдающих законы «воровского хода». В колонии когда-то так и было: «синие» пытались таким методом надавить на администрацию, чтобы получить больше свободы внутри зоны. В результате производство понемногу разваливалось. Некоторое время назад «блатные» прекратили стимулировать заказную безработицу и разрешили всем желающим работать. Но работы-то уже практически не осталось: в читинском ФСИН на бастующую колонию махнули рукой и перестали ей что-либо заказывать. Кроме того, урановые выработки становятся все менее рентабельными (местные утверждают, что уран в пластах закончится через пять лет, после чего город исчезнет). Соответственно, на обслуживание шахты (буры, крепи для сводов) — основную работу зоны — требуется все меньше рабочих рук. В итоге «мужики», как и «блатные», сидели без работы.
«На зону из Читы вдруг стали наезжать комиссии ментов, — говорят «авторитеты». — Те объяснили Евстратову (начальник колонии), что зона, где сидит Ходя, должна быть только «красной». А еще ведь тут СИЗО строится. У ментов «десятки» сразу идея резанулась: «Давай введем обязательные работы». И что получаем? Мужики как сидели без работы, так пусть и сидят. Зато блатных гонят на обязательные работы по установленной норме — два часа в неделю минимум. Те отказываются и попадают в ШИЗО. Раз — ШИЗО, два — ШИЗО, три — а на четвертый упорный отказчик летит в БУР (барак усиленного режима) на полгода. Вот так зона и «краснеет».
Зеки вспоминают прежние времена хорошими словами. «На других зонах, в том же Нерчинске, и на «оловяшке» (зона строгого режима под Читой, там находится разработка оловянных руд) зекам есть нечего, — говорят авторитетные горожане, побывавшие почти во всех зонах Восточной Сибири. — На «десятке» ни один зек голодным никогда не был. Да что там! Они у нас даже виагры просили. И зачем она им?!» Мне протягивают пачку фотографий: «Это ребята мыльницей на «десятке» щелкнули». Я беру фотографии. На них видны «шконки» — в основном одноярусные. На них, положив на плечи друзей татуированные руки, сидят «блатные» в майках и больших вельветовых кепках. На окнах занавески, стены оклеены обоями, на подоконнике дезодоранты и какая-то парфюмерия, явно запрещенная к проносу внутрь зоны. «Это блатной барак, — комментируют бывшие заключенные. — В мужицких, где Ходя сидит, такого нет».
Но тут же один молодой «блатарь» вспомнил, что недавно «Ходе с воли передали золотые наручные часы».
По данным блатного, родные зеков, получивших свидание, как-то пронесли часы в зону, а после свидания солагерники «сумели обойти жесткий шмон». «Краску еще он заказал, чтобы стены в бараке покрасить», — вспоминают зеки. Однако они развенчали слухи, что друзья бывшего олигарха «подогрели зону на товарный вагон с продовольствием». «Не слышал. И невозможно такое», — кратко ответил один из «положенцев».
Авторитетные краснокаменцы по-своему излагают историю злоключений олигарха. «Путин хотел, чтобы тот поделился с ним, — объясняет молодой, но уже авторитетный краснокаменец. — Ходя не поделился и попал на нары».
«Я бы сам так сделал, — продолжает собеседник, — делиться с Путиным — западло, потому что он хоть и президент, но «красный».
