Цивилизация
Сочувствие, которое умеет пробуждать Китано к своим героям, вершащим на экране выдающиеся гнусности и зверства, до сих пор оставалось самой парадоксальной стороной фильмов с его участием. Но все как-то привыкли. От этой привычки эмоциональный поворот ленты «Кровь и кости» (Chi To Hone) производит шоковый эффект: как-то странно впервые смотреть на его мрачно ковыляющего персонажа и думать вместе со всеми героями фильма: «Когда же ты, сволочь, сдохнешь?» А вот никогда.
Кореец Шунпей, прибывший в Осаку на пароходе в 1923 году, стал частью сообщества иммигрантов, пытавшихся наладить жизнь в предвоенной Японии. Приплыв худым ясноликим юношей, к началу войны он уже превратился в законченного свирепого мерзавца, по первой прихоти насилующего жену и выдающего тумаков любому, кто смеет перечить.
Смывшись во время демобилизации, он предоставил местным корейцам самостоятельно решать, какого патриотизма держаться – державно-японского, записавшись в армию, или ностальгически-корейского, всячески этого избегая.
Вернувшись после поражения Японии, он отлупил жену, нажрался сакэ и открыл бизнес по производству рыбной пасты. Заставил работников и родственников пахать, как рабов, серьезно разбогател, взял любовницу-японку, стал давать деньги в рост, по-прежнему безжалостно избивая любого, кто посмеет перечить или просто подвернется в неудачную минуту: сыновей, дочерей, брата, рабочих, жену и любовниц. Родственники пытались бунтовать – он их ломал. Мужчины набрякали злобой и становились похожи на Кима. Женщины увядали, болели, вешались, надеялись перехитрить или просто пережить и завладеть деньгами, но старый мерзавец, даже разбитый ударом, ухитрился всем испортить жизнь и остался собой до самого своего небанального конца.
Сочетание имени Такеши Китано и названия «Кровь и кости» менее всего готовит к столкновению с классической семейной сагой, да еще и этнического разлива.
Но название на самом деле — просто строчка из корейской песни «Моя кровь досталась мне от матушки, а кости – от папаши». И если искать параллели, то писатель Янг Сонк Гил – это такой корейский Шолом-Алейхем, а «Кровь и кости» — это «Тевье-молочник» странного сообщества корейских иммигрантов в Японии. Их около семисот тысяч, большинство из уже плохо говорит по корейски и по-прежнему имеет паспорт КНДР или Южной Кореи: Япония не самое лучшее место для иностранца.
Подобно любой семейной саге на фоне истории, особенно продолжительностью 140 минут, «Кровь и кости» требует серьезной зрительской работы. Научиться различать бесчисленных персонажей, терпеливо следить за тем, как они растут, страдают, борются за жизнь и умирают, проникаться сочувствием к одним и ненавистью к другим – все это требует терпения человека, к которому приехали погостить дальние родственники с баулами, проблемами, старенькой бабушкой и привычкой замачивать носки в раковине.
Впрочем, фильм стал обладателем бесчисленных премий, включая награду японской киноакадемии, а значит, удовольствие от картины – только вопрос доброй воли и трудолюбия зрителя.
Питая вкус к масштабным психологическим полотнам, можно оценить и работу актеров, и безупречный труд оператора, и режиссерскую волю, сумевшую удержать квашню судеб и характеров под крышкой своего плана.
Но самое существенное — режиссер Еити Сай недаром шесть лет ждал, пока у Китано освободится время для проекта. Китано создал настоящего демона, мерзавца, чьи действия – не столько плод злой воли, сколько проявление отвратительной и злобной стихии, чьи неиссякаемые силы словно питаются от самой земли. Шекспировский, в сущности, персонаж, имеющий нечто отдаленно общее с местными страшненькими старичками, сохранившими к своим 80-и бодрость и ясность ума, хотя позади остались бессонные ночи на лагерных вышках и прочие тяжкие труды.
Познакомиться с монстром можно в кинотеатрах «Пять звезд на Новокузнецкой», «МДМ-Кино», «Фитиль» и «Художественный».
