Цивилизация
Такой концерт не мог обойтись без скандала, хотя бы совсем маленького. Здесь их случилось даже три. Оказывается, концертный зал «Октябрьский» признает только одну форму билетов – собственную, и поэтому билеты, которые печатают в Москве концертные агентства, в Питере недействительны, их надо обменивать на настоящие.
Пока нервные, но невероятно предупредительные организаторы ругались между собой по телефону, вокруг них носились пенсионеры и размахивали удостоверениями блокадников: они считали, что этого достаточно для того, чтобы пройти на концерт «любимого ученика Рабиндраната Тагора».
Увы-увы, промоутерам нужны деньги. Третий анекдот – билетеры попытались закрыть двери концертного зала ровно в семь. Организаторы их чуть не убили на месте.
Удивительно, но они должны были заработать более чем достаточно. Зал был полон больше чем на три четверти, а это действительно большой зал, величиной с концертный зал «Россия». Мало того, это была прекрасная, искушенная публика, встретившая маэстро (лучше, наверное, сказать «гуру») овацией, аплодировавшая между частями и в паузах. Кое-кто даже протащил на концерт фотоаппараты, несмотря на строжайший запрет организаторов: ни одного профессионального фотографа на концерте не было, а любителей-энтузиастов обещали ловить и выводить на улицу. Фотографии со вспышкой мешают концентрации музыканта и разрушают его карму.
Рави Шанкар вышел на сцену уже в половине восьмого. Ситар ему вынесли заранее ассистенты-аккомпаниаторы – двое белых европейцев, тоже любимые ученики. После них вышел таблист Танмой Басе, почти черный, и красавица Анушка Шанкар в бирюзовых штанах и красивой длинной майке.
Маэстро шел слегка пошатываясь. То есть выглядел он для своих восьмидесяти пяти лет прекрасно, но именно что для своих лет. Потом он уселся в сложную позу ситариста, и начался концерт.
Описывать музыку при помощи текста вообще сложно, особенно трудно это делать с индийской классической музыкой: мало общих референтных точек. Кое-что может пояснить биография Шанкара. Вырос во Франции, куда его семья переехала в тридцатых годах, в восемнадцатилетнем возрасте вернулся в Индию для получения формального музыкального образования у ситариста-гуру, и дальше уже Шанкар жил в Индии, выезжая на гастроли. Но к тому моменту он уже объездил весь мир (он был довольно знаменитым танцором в труппе своего старшего брата Удэя Шанкара) и был отчасти европейцем. Потом, после знакомства с Харрисоном в 1966 году, когда Шанкар стал уже знаменитым музыкантом, музыкальным директором индийского радио, он записывался с многими виртуозами – со скрипачом Йегуди Менухином, например, делал записи, совмещая ситар и современные европейские инструменты, выступал в Большом театре с русскими танцорами и стал одним из самых знаменитых кросс-культурных «мостиков».
Шанкар утверждает в одном из своих интервью, что никакая музыка, да и вообще никто и ничто на него не повлияло в музыкальном плане, кроме его гуру Устад Алладин Хана.
Он никогда не джемовал с джазменами, не играл фьюжн, и крестным отцом world music его называют совершенно неправомерно. Но музыка его невероятно близка к европейской, гораздо ближе, чем можно себе представить.
Шанкар на своем третьем (и, скорее всего, последнем: турне считается прощальным) концерте в России сыграл три коротенькие раги. Коротенькие, по полчасика – это главное, чему его научила европейская публика, никто на Западе уже не в состоянии слушать эпическую религиозную музыку три часа кряду.
*Это невероятно красиво: каждая рага начинается с медленной части, размышления, медитативно-мажорного или откровенно, по-европейски минорного, а продолжается виртуозным взрывом, азартным, экстатическим, почти танцевальным ритмом. Отец с дочерью все время ведут диалог – отвечают друг другу музыкальными фразами, ведут каноны и рассказывают друг другу полифонические анекдоты, понятные лишь им. На внешнем плане они тоже все время общаются – перемигиваются, улыбаются, демонстрируя публике орлиные профили. Анушка Шанкар – медиум, дирижер и диктатор. Она командует таблистом и учениками-аккомпаниаторами, делает им жесты и грозно стреляет глазами.
Отец смотрит в бесконечность, она смотрит на отца.
Рави Шанкар совершенно не бережется – выкладывается на полную и совершенно не отдыхает. Видно, что эти жалкие полтора часа – знак жалости к северным варварам, которые не могут слушать музыку долго, Шанкар мог бы играть раза в четыре больше.
Только когда он встал (пошатываясь, но без посторонней помощи) на затекшие от долгого сидения ноги, стало понятно: великий гуру, музыкант, изменивший лицо современной музыки, человек, который ввел индийскую музыкальную культуру в мировую и страшно теперь переживает, что индийские ситаристы предпочитают играть фьюжн, восьмидесятипятилетний старец приехал в Россию и выступил перед огромным полным залом в последний раз.
