— Последнее время в Думе, а также в структурах, связанных с администрацией президента, активно обсуждается возможность досрочных парламентских выборов, называют даже сроки – осень следующего года. КПРФ готова к такому повороту событий? С чем вы связываете появление подобных слухов? — Я поддерживаю идею досрочных выборов, и чем быстрее это произойдет, тем лучше. Эта Дума себя дискредитировала, и в ее нынешнем составе она опасна для общества. Еще в ходе рассмотрения закона об отмене льгот фракция КПРФ именно это и предлагала сделать, чтобы смыть с парламента позор. А вот почему такой вопрос возник в Кремле, лучше, конечно, спросить у представителей администрации.
Правда, речь они ведут, по моей информации, скорее не про 2005-й, а про 2006 год. Логика у них такая. С одной стороны, они видят, что такую управляемую Госдуму, как сейчас, им больше никогда не получить. Поэтому, казалось бы, за нее надо держаться до конца. Однако, с другой стороны, они понимают, что «Единая Россия» на том же уровне, что в 2003 году, долго не протянет, кредит доверия идет на убыль. А пока он еще не исчерпан до конца, пока не заработали все те антисоциальные реформы, которые наутверждали и еще наутверждают единороссы, нужно провести быструю смену личного состава. Не исключаю, что убьют они эту Думу внесением изменений в Конституцию. Таких изменений, чтобы их гарант и дальше мог оставаться гарантом. — Сегодня Верховный суд начинает рассмотрение вашего иска о признании недействительными итогов парламентских выборов в декабре 2003 года. Ваш запрос по поводу запрета референдума уже не удовлетворил Конституционный суд. Почему вы считаете, что на этот раз должно получиться? — Сегодня очевидно, что у нас нет не только свободного волеизъявления граждан, но нет и независимой судебной системы. И Верховный суд уже отказался рассматривать ту часть нашего иска, которая касается бездействия Центральной избирательной комиссии во время избирательной кампании 2003 года. К нашему удивлению, Верховный суд заявил что-то вроде того, что это не их вопрос. Что касается доказательств многочисленных нарушений и фальсификации итогов выборов, то им будет не так просто отказать нам. И для того чтобы отказать, правовой аргументации им не хватит. Там собраны такие аргументы, которые просто нечем крыть. Их возможная тактика – затягивать этот процесс.
Большим для нас достижением является уже то, что Верховный суд в принципе принял иск к рассмотрению.
К тому же в определенной степени этим иском мы держим власть в ловушке. Как только нам откажут в удовлетворении наших требований, иск мгновенно уйдет в Европейский суд по правам человека.
Как раз с учетом такой перспективы иск подписали не только представители партий, но и ряд физических лиц. Я думаю, что нам нечего беспокоится здесь о том, что может пострадать авторитет России. Он куда больше будет страдать, если мы навсегда останемся с такой избирательной системой. — Насколько известно, вопрос о назначении губернаторов также вызвал у вашей партии ряд претензий, с которыми вы обратились в суд. Насколько вероятно, что Конституционный суд вас поддержит? Большинство расценивает данные действия КПРФ как попытку попиарить себя и показать, что партия жива. — Вопрос не в Путине, не в том, что мы против, и не в губернаторах. Все дело в том, какой политический и какой экономический курс проводится. А это авторитарный антисоциальный курс, направленный на концентрацию власти в руках одного человека и на консервацию бедственного положения большинства граждан. Назначение губернаторов – это только часть этого курса. Политическая цель таких инициатив очевидна: власть хочет оградить себя — во-первых, от конкуренции, во-вторых, от контроля, в-третьих, от ответственности. Нам говорят: в советское время тоже была жесткая вертикаль. Да, в СССР не было конкуренции, это плохо, это ошибка, но были контроль и ответственность власти, была работающая система социальной защиты граждан. Поэтому надо видеть всю картину и на любые инициативы власти надо смотреть с точки зрения тенденций и контекста. Формируя нашу позицию, позицию партии, фракции, мы исходим именно из этого. Мы должны быть честными перед собой и гражданами.
Думаю, если бы мы хотели себя попиарить, мы бы поддержали немало красивых и привлекательно звучащих инициатив президента. Но мы не хотим и не будем поддерживать слова и звуки. И можно смело говорить, что мы раньше других увидели, что это именно слова, первыми заявили о том, что мы выступаем именно против политики Путина, а не абстрактного правительства или администрации президента. Возьмем главные пропагандистские ходы власти – борьба с олигархами, борьба с бедностью, борьба с терроризмом. И как апогей этого всего – стабильность. Ну ведь мы же еще в 2003 году говорили, что и так называемая «борьба с олигархами», и заявления о стабильности и безопасности – это предвыборный популизм президента и его «Единой России». У них нет реальной программы. Кто с этим не согласится теперь?
Вместо «борьбы с олигархами» — имитация и выяснение личных отношений. Развалена компания ЮКОС, а государство как не получало положенных доходов от природных ресурсов, так и не получает.
Вместо стабильности люди выходят на забастовки, голодовки и выплескивают свою злость на местные власти, о чем, кстати, и свидетельствуют запредельные цифры протестного голосования. Вместо безопасности – Беслан. Вместо борьбы с бедностью – летняя отмена льгот и государственных социальных гарантий.
Что касается обращения в Конституционный суд, то его подготовили независимые депутаты, но по регламенту внести на рассмотрение Государственной думы может только фракция. Они к нам обратились, мы поддержали, а «Единая Россия» отказалась рассматривать. Вот и вся история. Вполне обычная для этой Думы. — Для организованной борьбы с Кремлем вы вступили в блок с «Яблоком» и Комитетом-2008. Причем и в «Яблоке», и в комитете достаточно идейных антагонистов КПРФ. Вдобавок политический ресурс отдельных лиц, вошедших в Комитет-2008, серьезно израсходован. Вы всерьез считаете это тройственное образование живучим, или объединение было проведено только под «конкретные проекты», в частности, под судебный иск в Верховный суд? — Проблем здесь действительно немало. И главная — объяснить нашим сторонникам совершенно четко и честно, что как раз никакого организационного объединения нет. Что есть консолидация усилий, есть взаимодействие, есть общее понимание сложившейся в стране ситуации и общие идеи, как сохранить в стране боеспособную реальную оппозицию, а также как бороться с политикой нынешней власти.
Мы не ищем тут никакой выгоды для себя, ведь действительно за силами, с которыми мы сегодня выступаем вместе, уже нет былого политического ресурса. Но нам не нужны чьи-то ресурсы, и нам не так уж на самом деле важно, ищут ли выгоду наши коллеги по совместным действиям. Сегодня мы готовы сотрудничать со всеми, кто, как и мы, понимает, что курс, который выбрала нынешняя власть, явно противоречит интересам общества, государства и каждого конкретного гражданина. Я думаю, это правильная и честная позиция.
Власть хочет изолировать различные оппозиционные политические силы друг от друга. Власть будет использовать тему нашего взаимодействия для того, чтобы нанести новые удары по нашей партии, будет пытаться скомпрометировать КПРФ. Мы к этому готовы и будем готовить к этому и наших сторонников. Я уверен, они нас поймут и поддержат.
Пропагандистская машина Кремля хочет заставить людей мыслить упрощенно, хочет перевести общественное сознание на максимально примитивный уровень по принципу «Хакамада — это плохо, а КПРФ с Хакамадой». Технология эта в условиях, когда телевидение находится в одних руках, к сожалению, может быть эффективной.
Что-то у них получится, и я не исключаю, что кого-то из сторонников мы можем сегодня временно потерять. Но мы готовы рискнуть, так как уверены: в перспективе мы получим больше плюсов, чем минусов. Не думаю, что следует ждать быстрого результата. Мы только в начале пути. И на этом пути важнейшая задача — заставить людей задуматься, почему и зачем идут те или иные процессы, разбудить общественное мнение. — Не потребует ли подобное взаимодействие с другими силами смены лидера в КПРФ на человека, более приемлемого для диалога с демократическими партиями? — Ну, во-первых, вы же не будете просить, например, «Яблоко» поменять лидера на человека, более приемлемого для диалога с КПРФ? Так что не думаю, что такая поставка вопроса корректна. Скорее в этом-то и смысл, что разные люди с разными взглядами и разными характерами объединяются против действий власти. Во-вторых, Геннадий Андреевич в своем докладе на недавнем пленуме дал очень точные оценки перспективам такого взаимодействия. Так что за лидера и за партию не беспокойтесь. — Как вы оцениваете коалицию патриотов, которая недавно была создана на левом фланге? Могут ли они отобрать у вас голоса на возможных досрочных выборах, тем более что рейтинг КПРФ сейчас составляет всего лишь 13–17%? — Честно говоря, я просто никак не оцениваю эту «коалицию». Подобные «патриоты» мало кому интересны. Посмотрите, они даже бояться дать внятную оценку острым политическим событиям. Их просто не слышно и не видно.
Скорее они должны оцениваться в администрации президента — насколько они удачно или неудачно отрабатывают вложенные деньги. И, вы знаете, я не думаю, что их работу высоко там оценят. Они выполнили задачу, совершенно противоположную той, которую им ставили. То есть вместо раскола КПРФ, вместо изменения политики партии в сторону соглашательства с президентом они пошумели и спровоцировали откол от партии самых ленивых и самых демагогических наших теперь уже бывших коллег. Мы были крайне корректны и выдержаны, когда слушали упреки в том, с чем они же сами не справлялись в соответствии с распределением обязанностей. Теперь они ушли, и по многим направлениям, в особенности по тем направлениям, которые эти люди курировали, пошла работа, более живая и энергичная. Так что можно поблагодарить обстоятельства за то, что они за нас решили многие кадровые проблемы.
Что касается наших претензий на властные структуры, то в ситуации, когда власть уничтожила принцип разделения властей, когда развалена система сдержек и противовесов, так вопрос уже не стоит.
Это теперь такое болото, которое может поглотить любого, и потому бороться за кусочки власти ради власти, вписываться в ее структуры — очень опасное дело. А вот оставаться непримиримой оппозицией и получить трибуну в органах власти для отстаивания точки зрения и интересов наших избирателей, получить дополнительные рычаги для решения конкретных житейских проблем населения надо стараться всеми силами.
И я бы не сказал, что наши результаты ухудшаются. 13–17% — это совсем не «всего лишь». По нынешним временам это уже немало, если учесть, что в регионах мы серьезно увеличиваем процент поддержки по сравнению с парламентскими выборами 2003 года. Пусть медленно, но мы восстанавливаем доверие к партии.
В то же время идет другой процесс – повсеместно резко увеличивается количество людей, которые не приходят на выборы либо голосуют против всех. Число последних, кстати, в зависимости от региона колеблется от 10 до 15%, если посмотреть цифры по всем шести регионам, где в октябре прошли выборы. О чем говорят эти на самом деле огромные с точки зрения социологии цифры? О том, что характер голосования против всех изменился. Теперь это голосование не тех, кто «не смог определиться». Это уже четко определенная аргументированная позиция. Здравый смысл этих людей – серьезнейший для нас резерв. А когда есть резерв, когда мы точно знаем, что всеобщее согласие и консолидация — миф, что есть широкий слой граждан, не принимающих такие вот выборы и которые разочаровались во власти, мы видим перспективу.