Цивилизация
С самого начала своей литературной карьеры Джон Ирвинг ясно дал понять, что собирается с честью нести переходящее знамя истинно американского гуманизма, основанного на праве личности жить свободно в этом перенаселенном ханжами и подонками мире. Положим, желающих и без него хватало, но не всякий смог заставить сравнивать себя с Диккенсом. Любовь к деталям, через которые Ирвинг погружает читателя в мир своих героев – действительно его фирменная фишка. Никаких схем, никаких общих мест и крупных планов, все события вплетаются в обыденную жизнь героев. Другой бы рисковал забуксовать в описании серых буден, но Джон Ирвинг для себя решил эту проблему раз и навсегда: он просто не пишет о нормальных людях.
Семейная сага «Отель «Нью-Гемпшир»», как и полагается, начинается со свадьбы. Будущие отец и мать пятерых детей приходят на страницы романа, имея обычные скучные биографии, да и встречаются в скучном месте — в приморском отеле, где оба подрабатывают после школы. Попав в цепкие лапы автора, они моментально знакомятся с чудаковатым австрийским евреем Фрейдом (другим!) и его медведем по имени Штат Мэн, а дальше уж их жизнь сама летит кувырком, Ирвингу остается лишь бежать рядом и слегка подталкивать.
Несмотря на неспешный, детализированный рассказ, повествование скачет призовой лошадью. «Бац, бац, бац!», как говорит одна из героинь, и у парочки свежих умалишенных пятеро детей, а потом они ни с того ни с сего становятся владельцами обреченного прогореть отеля. Далеко не первого, отелей будет несколько, но все они будут тем же «Нью-Гэмпширом», где впервые спятили родители. Герои – убежденные свободолюбы, варящиеся в своем узком кругу, окружающий мир их мало интересует, лишь бы не мешал жить. Пожалуй, отель мог бы называться «Америка».
Всех персонажей Ирвинг сделал очень разными, у каждого есть какая-то забавная черточка. Один брат гомосексуалист, другой мечтает переспать с сестрой, которая не вполне вменяема после изнасилования, еще одна сестра – карлица, а младший братишка то ли оглох, то ли притворяется. Это разнообразие сильно развлекает читателя, хотя порой роман напоминает «Маппет-шоу» – по единовременному количеству монстриков на сцене. Конечно, иметь такую чудаковатую семью есть кратчайший путь к толерантности, и на примере романа можно увидеть истоки этого чувства у большинства американцев: им просто ничего другого не оставалось делать.
Семьей автор не ограничивается, задача Ирвинга показать, что весь наш мир – одна большая психанутая семейка. Один за другим в кадре оказываются: медведь, помешанный на мотоциклах, дед, помешанный на штангах, горничная-нимфоманка, негр-законник, футболисты-насильники, троцкисты-террористы, слепой еврей-дрессировщик и его антисемиты, женщина-медведь и так далее и так далее. Калейдоскоп кружится, а писатель потихоньку убивает героев, чтобы легче было закончить книгу. Герои к смерти родственников относятся как к данности: Ирвинг убежден, что в жизни есть место трагедии, но никак не мелодраме.
Хороший писатель хорошо заканчивает. Вдоволь поиздевавшись над персонажами, автор выжимает педаль лиричности – плавно, но до отказа. Хватит смеяться, пора подвести итог. Итог этот, в общем-то, был подведен еще в «Кола Брюньоне»: жизнь продолжается. К тому же приходит и гуманист-пересмешник Ирвинг, хотя американский акцент неистребим – на пути своих забавных страданий герои успели разбогатеть. Это и есть хеппи энд.
Джон Ирвинг, «Отель «Нью-Гэмпшир»». ЭКСМО, 2004
