Цивилизация
Роман «Звездочет» – испанская проза, только музыка, море, любовь, свобода и, конечно, их противоположности. Рамон Майрата, заметный испанский автор, писать таким образом любит и умеет, что много раз подтверждал. Испания Майраты – мир вполне самодостаточный, в нем есть все, что требуется писателю, даже если это Кадис времен Второй мировой войны, где во времена блокады и дефицита не хватает почти всего, за исключением музыки, моря и так далее. Стиль повествования безупречен, гитара настроена.
Франко победил. Поэты, которых не успели прикончить, подались за океан, в фаворе посредственности. Так видится Майрате тоталитаризм: торжество серости.
Любой талант должен быть если не уничтожен, то хотя бы изуродован.
Вот и Великий Оливарес, маг и чародей, остался без руки. Как теперь тасовать карты? Ничтожества-конкуренты требуют раскрытия фокусов, но фокусов-то нет. Есть волшебство, и Великий Оливарес возвращается даже одноруким. Правда, не на сцену – он теперь работает на английскую разведку, хотя и столь же артистично.
Его сын — уличный гитарист, в Кадисе его прозвали Звездочетом. Сборный симфонический оркестр евреев, сбежавших из Германии, но застрявших в Кадисе на всю войну, принимает его в свой состав. Здесь, на берегу, нужно фламенко, оно разбавит ежедневный кошмар. Звездочет – идеальный испанец. Он просто играет — везде и всегда, и старается делать это честно. Великий Оливарес шпион, а значит, жульничает, а Звездочет спрашивает у его женщины: «Любишь шулера?» Да, его папа волшебник, но не испанец. Схваченный за несуществующую руку, он все же бежит и шлет письма из Америки, а Звездочет остается дома. Если он играет, то играет для всех, даже для адмирала Канариса, и ничего не добивается от гитариста английская разведка. «И во время мира, и во время войны, у артистов есть свои правила», поэтому все, что сказал ему адмирал, – такая же тайна, как тайна исповеди.
В романе много любви, чистой и наивной. Майрата своей наивностью может даже напугать: Звездочет влюбляется в мальчика Фридриха, сына дирижера. Мальчик, конечно, обращается переодетой девочкой, и хотя все это выглядит довольно натужным –
ну попробуйте пройти мимо девочки во фраке,
– таковы законы жанра. Роман наивен, как текст фламенко, и так же недоговорен. Остальное полагается навеять левантийцу, долетающему до Кадиса от Иерусалима, туда отбыла после войны любовь Звездочета. Письма от нее не доходили или не писались? Неважно.
Звездочет остается бродить по улицам все таким же нищим и талантливым. Уехал отец, уехали еврейские оркестранты, отбыли на родину английские разведчики и куда-то еще немецкие. А Звездочет остался. Однажды исчезнет и Франко, и тогда, может быть, настанет рай земной, а может быть, что-то другое, но Кадис выдержит все. Значит, выдержит все и гитарист.
Южные народы тяготеют к пафосу. Майрата тоже не удержался: во время марша немецких танков на Париж до того боявшиеся лишний раз вздохнуть евреи вдруг всем оркестром грянули «Марсельезу». Неестественно? Не для Майраты. Мир разделен на черное и белое, и хотя белое порой еще может иметь какие-то оттенки, черное автора не интересует. Россия упоминается трижды: один раз — когда перечисляются тоталитарные режимы, наряду с Германией и Италией, второй – когда Польшу делят русские опять же с немцами, третий – когда Испанию наводняет волна скрывающихся фашистских приспешников, в том числе из России. Надо признать, Звездочет зачислил нас в стан своих врагов и ни про какое взятие Берлина слышать не хочет. Его не интересуют подобные мелочи, он хочет только свободы и иногда поесть. Он настоящий испанец, каких, наверное, и нет вовсе.
Рамон Майрата. «Звездочет». «Азбука-классика», 2004.
