Цивилизация
Мужчина, который решил всерьез написать о большой, настоящей любви, изначально внушает подозрение. Вот и Ежи Сосновский не подвел: изгваздал это святое чувство как мог, причем с удивительно искренней интонацией. Слоган «все бабы суки» тут ни при чем, дело, скорее, как раз в обратном. Настоящей, живой женщине вовсе не нужно того, что хочет от нее мужчина – она холодна и нечувствительна. Ловля самца производится, согласно старинным рецептам, на счет: привлечь внимание, грациозно изогнуться, слушать, широко раскрыв глаза и так далее. Но это скучно женщинам, на самом деле они хотят дома, семьи, успеха детей… В общем, что не скучно женщинам, то скучно мужчинам. Чтобы выйти из замкнутого круга, Сосновский отправился в восьмидесятые и призвал на помощь гений советской науки.
СССР создавал роботов, неотличимых от людей
! Точнее, одно отличие все же было: робот-женщина куда привлекательнее и нежнее настоящей. Сперва такой колоссальный прогресс отечественных технологий вызывает некоторое удивление, но Сосновский все объясняет: «Ясное дело, денег на холодильники у них не было. Но можете мне поверить, военные отрасли стали испытывать отсутствие средств последними». Кроме того, советские роботы ведут родословную от пианол, музыкальных автоматов, а по сути они даже и не роботы, потому что управляют ими через сложную сенсорную систему живые операторы.
Вот это похоже на нас, ничего не скажешь: срубить такую штуку без единого гвоздя.
Но речь в книге польского писателя не о спецслужбах, создающих «крези лав-машины» для отвлечения от борьбы лидеров «Солидарности», и даже не о традиционной для Польши русофобии. Речь о любви. Робот – чудо технологий, у него и кожа-то пахнет в тысячу раз лучше настоящей, какими духами ее ни сдабривай, а уж о пропорциях и говорить нечего. Но для большой любви этого маловато, и тут выручают операторы. Они, сменные актрисы, честно отрабатывают свой хлеб, ни на шаг не отклоняясь от тех самых «старинных рецептов», то есть ведут себя как идеальные женщины. Конечно, никаких родственников у них нет и в помине, о свадьбе ни слова, дети не родятся – зато рождается высокое чувство. Рождается и не умирает, как ни топят его в водке мужики, брошенные разобранными на запчасти секс-куклами.
Сосновский разложил любовь к Прекрасной Даме на составные элементы, и не обнаружил ничего, кроме груды тяг и проводков, над которой рыдает небритый, вечно пьяный тип.
Утешения от живых, добрых, но таких скучных женщин этот наркоман уже не приемлет, карьера разрушена, молодость погибла. Этого и добивались советские злодеи, правда вот, не успели развернуться по полной программе, лишь поэкспериментировали на пианистах… Пианист уже знает правду, но от этого ему не легче.
Роковая страсть не умерла, а печень все растет – счастливого конца не предвидится.
Впрочем, Ежи Сосновский остается оптимистом. Роботэсса – штука дорогая, СССР ушел в пучину морскую, да и вообще надо больше радоваться жизни, уж какая она ни есть. А если еще при этом помнить, что все высокое можно разобрать на мелкие, приземленные детали, то и вовсе не стоит ни о чем волноваться. Фантасмагория Сосновского начинается как вполне сопливая драма, продолжается эротическим триллером, однако и то и другое – в значительной мере художественный вымысел писателя (тоже персонажа), который в конце выслушает от бывшего «оператора» женскую точку зрения: окончательную, сухую правду. Сложность композиции романа объясняется именно желанием повертеть ситуацию перед читателем, но сложность в данном случае ничуть не мешает ясности восприятия, мысли-то простые. Простые, но со вкусом изложенные, что делает честь еще молодому польскому автору – тумана в серьезной литературе и так хватает.
Ежи Сосновский, «Апокриф Аглаи». «Азбука-Классика», 2004.
