Цивилизация
— Константин Федорович, вы удовлетворены проектами договоров, которые сегодня синхронно ратифицируют Государственная дума и Верховная рада?
— Конечно, я не очень удовлетворен документом по Азово-Керченскому бассейну. В итоге этот документ стал еще менее содержателен. У меня нет возражений по договору «О российско-украинской границе» так, как она зафиксирована в документе до сухопутной границы Таганрогского залива. Но я не понимаю, зачем мы так торопимся с ратификацией соглашения об экономическом пространстве, тогда как в его ратификации в первую очередь заинтересована Украина, а потом, возможно, мы.
— Договор о границе был подписан президентами Владимиром Путиным и Леонидом Кучмой еще в январе 2003 года. С тех пор рабочая группа готовила документы к ратификации, но вынесла их сегодня совершенно неожиданно. Почему вдруг?
— Начнем с того, что ратификация – плод договоренностей между двумя спикерами – российской Госдумы и спикером Верховной рады. Если спикер Госдумы Борис Грызлов безусловно пользуется доверием президента Путина и возглавляет в Думе фракцию «Единая Россия», которая ассоциируется с властью, то спикер Верховной рады Литвин, пришедший в раду с должности главы администрации, с прошлой недели вряд ли может быть причислен к безоглядным сторонникам президента. Если помните, именно он отказался ставить на голосование в палате проект конституционной реформы, предложенной Кучмой. Таким образом, он дал сигнал о том, что начинает собственную политическую игру. Между тем договоренность (о ратификации договоров. – «Газета.Ru») у нас заключена именно между Грызловым и Литвиным. Поэтому сегодня мы должны ответить на вопрос: мы-то сами заинтересованы в этой политической самостоятельности Литвина или нет? Никто пока внятно не ответил. Но зато мы выполняем договоренности, которые достигнуты с ним.
Кроме того, голосование пакетом в один день и в одно время говорят о том, что российская и украинская стороны не доверяют друг другу, так как иначе бы они рассматривали спокойно эти договоренности, заранее доверяя подписи своих президентов.
Резкая постановка этого вопроса говорит о том, что стороны продолжают друг другу не доверять. Наконец, тот факт, что они идут в пакете, говорит, что что-то выгодно одной стороне, что-то – другой. Такой компромисс.
— Насколько правильно в договоре о совместном использовании Азово-Керченского пролива прописан вопрос прохождения границы? России выгодны такие формулировки?
— Вопрос прохождения границы по Азовскому морю в нем намечен, но отослан к будущему соглашению. Разграничение в Керченском проливе и сами правила судоходства, что еще важнее, также относятся к будущим временам. Я готов считать, что зафиксированные в нем принципы на обоюдное плавание военных и иных кораблей третьих стран, наверное, соответствуют интересам России. Но считать документ достаточным сложно.
— Можно ли из представленных на ратификацию договоров представить, как в глубинах Керченского пролива и Азовского моря распределяются шельфовые богатства?
— Никаких подробностей насчет шельфа в договоре нет.
Эта норма отсылочная. Все, что касается морских пространств, будет предметом будущих переговоров. Поэтому все сводится к тому, что мы пытаемся ратифицировать договоры, которые не являются для нас краеугольными документами.
— Вы не волнуетесь, что после ратификации Россия может потерять влияние на Украину по вопросу Керчи и никаких будущих переговоров уже не будет?
— Да, волнуюсь, что после ратификации Россия может утратить рычаги влияния по вопросу о границе. Я уверен, что фальшивые гетманы во время ратификации вылезут с фальшивыми булавами, чтобы устраивать пляски вокруг пограничных столбов. Они их уже давно припасли и завтра будут зарывать на русско-украинской границе. Это все ляжет на депутатов, которые за это соглашение проголосуют. Это будет разыграно как грандиозная победа Украины, и такая реакция будет во всех СМИ.
— А как вам политический фон на Украине? Я имею в виду ограничение на использование русского языка в украинских СМИ и ратификацию меморандума о праве войск НАТО проходить через границы Украины.
— Украина создала совершенно одиозный политический фон накануне ратификации. После ратификации Украиной соглашения о доступе сил НАТО на свою территорию я предложил Думе безобидное постановление. Из него президенту рекомендовалось всего-навсего начать безотлагательные консультации с Украиной, как это предусмотрено статьей 7 договора «О дружбе, сотрудничестве и партнерстве». Ведь явно, что этот договор нарушается фактом ратификации. Но все страшно боятся сорвать такую важную ратификацию, поэтому мое постановление отложено в долгий ящик. В то же время на Украине никто не собирается откладывать в долгий ящик решение об ограничении русского языка на телеканалах. Там никто не думает об отношении России к ратификации меморандума. Словом, там демонстрируют полное пренебрежение нашими интересами. Я не понимаю, зачем сейчас гнать лошадей?!
— А президенту Владимиру Путину выгодна сегодня такая спешка в ратификации?
— Я думаю, единственное, что может побуждать нас так спешить, — боязнь, что после осенних выборов на Украине установится такая власть, при которой мы эти соглашения вообще не сможем ратифицировать. Видимо, эта боязнь присутствует, но она основана на неверном анализе. У нас люди дали себя запутать и считают уступкой то, что уступкой не является.
