Цивилизация
Открылась выставка вне плана, хотя у художника в этом году 60-летие. Поводом для экстренного устройства экспозиции стал не юбилей: в минувшем феврале Басыров умер от сердечного приступа – совершенно неожиданно для всех, кто его знал. Пожалуй, шок от этого известия и стал тем приводным ремнем, который позволил устроить мемориальную выставку в столь короткие сроки, для Третьяковки почти небывалые. Однако суть происходящего вовсе не в простом человеческом желании отдать дань памяти. Никто из устроителей не сомневался: Басыров – значительный художник. И не полностью еще оцененный, несмотря на его прижизненную известность.
Он выбрал своим поприщем графику, хотя после художественного факультета ВГИКа прямая дорога лежала в кинематограф. Вероятно, стремился к реализации собственных, пока еще смутных образов, обитающих в подсознании. И это ему удалось. Бесконечные циклы «Горожане за городом», «Обитаемые пейзажи», «Ветер», «Спорт», «Диалоги» стали не просто визитной карточкой художника. То была эпитафия эпохе застоя – развернутая, прочувствованная, аналитичная и загадочная одновременно.
О «совках» немало песен сложено, но никто не умел так, как Басыров, пропустить абсурд развитого социализма через сердце.
Его гротескные персонажи в долгополых пальто и собачьих ушанках олицетворяют вовсе не бесчеловечность власти, как казалось в перестроечной суматохе, а наше собственное бесчувствие.
Они дети природы, но плевать на нее хотели; они тянутся к светским приличиям, но ведут себя как дикари неотесанные; их влечет звездное небо, однако еще сильнее – стакан водки и огурец. Они как будто бесплотные призраки, но так массивны и основательны, что выглядят неотъемлемой частью родного пейзажа. Противоречивость их (нет, все-таки наших собственных) позывов, удалая механистичность действий, глубокое душевное здоровье на грани шизофрении – эти тонкие характеристики социума Басыров выражал так отчетливо, будто они у каждого на лбу написаны. И все же оставался мистиком, неразгаданным до сих пор.
Будучи острым, ироничным рисовальщиком, он никогда не впадал в карикатурность. Да и технически его работы выполнены настолько блестяще, что не закрадывается даже мысль об их прикладном или сиюминутном характере.
Не зря в Третьяковской галерее за этим художником давно «присматривали», стараясь не пропустить мимо своих фондов самое интересное. Теперь по скорбному случаю экспонаты вынуты из запасников, к ним добавлены работы из семейного архива. До внятной ретроспекции выставка, конечно, недотягивает (будем надеяться, этот шаг впереди), но некоторый дайджест предложен.
Примечательно, что свои классические серии художник прервал задолго до смерти, еще в начале 90-х, и целиком отдался новым для себя формам – абстрактному коллажированию, мэйл-арту, ассамбляжам из дерева, ткани, керамики. Здесь он тоже уверенный профи, не хуже остальных, однако всегда было жаль заброшенную им эпопею про «хомо советикус». Такие сожаления он выслушивал неоднократно, но оставался непреклонен. Вероятно, ушло что-то из души, пропал азарт, нарушилась техника медитирования – авторам всегда лучше знать про подобные обстоятельства, чем критикам и досужим зрителям. Гариф Басыров всегда был очень независимым человеком и в своем праве на перемену деятельности не сомневался. И все же надеемся увидеть когда-нибудь его философскую сагу в том формате, которого она достойна.
В постоянной экспозиции ГТГ (Крымский вал, 10, залы 40–41). До 8 августа.
