Цивилизация
Одно из наиболее громких событий сезона – концерт Дэйва Гэхэна, Massive Attack и еще нескольких групп из России и ближнего зарубежья прошел успешно. Публики было очень много, танцующий партер забит до отказа, трибуны заполнены процентов на шестьдесят, даже на балконах кто-то сидел, что в двадцатитысячном «Олимпийском» происходит нечасто. С шести до одиннадцати вечера публика наслаждалась как могла.
Гораздо хуже было обслуживающему персоналу. Организован концерт был плохо, что в последнее время случается довольно редко. Нервных охранников и несчастных милиционеров не проинструктировали как следует, и они бесились больше обычного. Им даже не сказали, сколько групп будет выступать и когда кончится концерт. Когда в девять часов Дэйв Гэхэн, солист группы Depeche Mode, закончил, милиционеры уже собрались было по домам, и новость о том, что какие-то негры будут лабать еще полтора часа после кумира их юности, стала для них неприятным сюрпризом.
Даже пиво, которое продавал один из организаторов концерта, ресторан «Тинькофф», кончилось уже к восьми часам, и на кранах с надписью «Тинькофф» появились апокалиптические каракули: «Клинское» и «Невское». Не больно-то, впрочем, и хотелось.
Продолжалось все это мероприятие почти пять часов. Первые полтора часа играли какие-то маловнятные русские группы. Запомнилась только одна, правда, выяснить, как она называется, не удалось. «Мрачные черти» из Белоруссии играли какой-то невообразимый дарк-фолк-джангл с ударными, синтезаторами, гуслями, жалейками и бородами до пояса. Публика их, в общем, не восприняла, требуя немедленного «депешмода» и «обезьян со сцены».
А спустя некоторое время на сцене появился Дэйв Гэхэн. Полуголый, необычайно красивый, артистичный, он попел часик и ушел уступать место Massive Attack. Фанаты обижались: песни спел далеко не все, что были заявлены, бисировать не стал, в толпу визжавших от восторга барышень в партере не прыгнул, еще и опоздал как следует. Знатокам не понравилась группа Дэйва Гэхэна – музыку примерно на таком же уровне могла бы сыграть хорошая школьная группа депешистов, тем более что примерно половина его песен была с нового альбома, половина – старого репертуара. Фанатам его творчества, впрочем, достаточно того, что он просто появился на сцене, а случайные люди и поклонники Massive Attack переждали эту красоту в буфете. Среди последних, кстати, был Илья Лагутенко, который явился к самому концу выступления Гэхэна.
Кроме того, удалось заметить Скляра и Шуру «Би-2», которого едва не побили охранники, не понявшие, с чего это он не предъявляет билеты в развернутом виде.
А вот Massive Attack не то что не разочаровали — они устроили один из мощнейших концертов, когда-либо проходивших в «Олимпийском». Редко когда случается такое грамотное продуманное шоу, необыкновенно музыкальное и зрелищное, причем не зрелище бессмысленных подтанцовок, а полностью соответствующее духу представления.
Над сценой был огромный экран, на который выводились разнообразные тексты. Как и полагается британской группе, Massive Attack очень озабочены статистикой. На экран выводились разнообразные данные: статистика войны в Ираке с количеством убитых и раненых, количество ядерных боеголовок на руках у супердержав, наличие оружия массового поражения в странах третьего мира, площадь верхнего слоя почвы, подвергающегося эрозии, количество посетителей «Mакдональдса», литры кока-колы, пользователи интернета, население земли и еще бог знает что. Все это возникало из матрицеобразного потока бессмысленного текста, перемежалось непонятными линиями, картой мира, а точнее мирового тура группы. В сочетании с давяще-мрачной музыкой Massive attack это выглядит просто невероятно.
Это фантастическая концертная группа. То, что они делают на стадионах, довольно мало похоже на рафинированную, тщательно отредактированную музыку альбомов. У них полноценный живой рок-состав с гитарами и синтезатором, который периодически просто взрывает этот булькающий вязкий текст, и из трип-хопа вдруг появляется не то даб, не то построк, периодически меняются солисты, впрочем, углядеть это подчас трудно, поскольку взгляд прикован к тому, что происходит на экране. Музыка необычайно красива, мрачна до безысходности, срывается периодически в яростный рев.
В сущности, это китч. Все эти контрастики между синтезаторным шепотом и гитарным безумием, риторические вопросы кириллицей на жидкокристаллическом дисплее, женские и мужские нежные голоса, поющие об одиночестве и глобальных катастрофах, – достаточно простые приемы, возбуждающие публику. Но только понять это можно разве что наутро: работают эти простые дешевые приемы безупречно.
