Цивилизация
Когда полетели стрелы врагов, осадивших город, старый мастер каллиграфии крикнул ученикам: «Сейчас вы познаете смысл своей культуры!» Под градом стрел ученики сели рисовать иероглифы, краска мешалась с кровью, и все погибли.
Снявший «Героя» (Hero), с его стрелами, красками и чувствами, режиссер Чжан Имоу — мастер совсем нестарый, всего-то пятьдесят лет. К этим годам он успел стать для западных кинофестивалей главным китайским режиссером отчасти потому, что Вонг Кар Вай не слишком рвался на эту роль. После успеха «Красного гаоляна» Имоу не оставлял попыток завоевать призы и покорить сердца круглоглазых, что сделало из него законченного зануду, испортило характер и способствовало просветлению. Неизвестно, в какой момент ему окончательно надоело смотреть, как Энг Ли, Чен Кайге и тот же Кар Вай успешно идут своим путем. Небо рухнуло на голову китайца, и он снял шедевр.
Великий воин по имени Безымянный пришел к тирану, желавшему объединить раздробленный Китай в единую империю, с счастливой вестью. Три главных врага правителя – Туча, Сломанный Меч и Летящая Снежинка — пали от его руки. В доказательство Безымянный принес их оружие. Император повелел рассказать об их гибели, и потекли истории, одна за другой, и после каждой воин садился все ближе к недоступному тирану. Каждая история имеет свой цвет – синяя, зеленая, красная. Но, в конце концов, их окажется на одну больше, потому что без белого цвета – цвета правды, чистоты и смерти – в рассказе о долге, чувствах и власти не обойтись. Как не обойтись без хореографии боевых искусств, обморочной красоты и трагического лукавства.
Чжан Имоу покончил с низкопоклонством перед Западом. Причем сделал это красиво во всех смыслах. Потому что развернулся и дал бортовой залп роскошной мракобесной апологии сильной власти по фестивалям, прославляющим маленького человека. Потому что снял один из самых совершенных и красивых фильмов в новейшей истории кино. Потому что сделал в противовес изысканно-женственному «Крадущемуся тигру, Невидимому дракону» непопулярно-мужского, подчас грубоватого «Героя». Выход оказался самым достойным – на обошедших его в Берлине и на «Оскаре» кинематографистов, Имоу с полным правом может смотреть свысока.
Впрочем, дело не в этом. Проект Чжана Имоу был куда амбициознее моральной победы над высокими жюри и киноакадемиками. Имоу попытался создать линзу, фокусирующую все последние удачи китайского кинематографа в одной жаркой точке.
Поэзию и хореографию «Тигра и Дракона». Метафизику власти «Императора и убийцы». Безупречное чувство кино «Любовного настроения». Имоу уже не до упреков в плагиате и влияниях. Он сжег мосты и корабли и пустился в собственное отчаянное путешествие.
Без капли смущения Имоу позвал на главные роли Мэгги Чун и Тони Люна, снимавшихся у Кар Вая, за камеру поставил Кристофера Дойла, снимавшего и «Чунгкингский экспресс», и «Счастливы вместе», и «Любовное настроение» — все карваевские шедевры. Он не забыл девушку Чжан Цзыи, яростно метавшуюся в «Тигре и Драконе» между любовью и ненавистью к Чоу Юн-Фату. А потом сделал гениальный ход – на главную роль пригласил Джета Ли.
Не засвеченный в артхаусе, не актерствующий в силу скромности таланта, Джет Ли оказался силой, удержавшей «Героя» от сползания в декоративность. Простой и твердый, как гвоздь, он держит на себе фильм бесстрастным усилием воли – как и положено мастеру у-шу. Вокруг него мягкими сполохами переливаются цветные шелка, капли дождя летят, обегая смертоносный меч, камера уходит под воды горного озера, чтобы оттуда следить за схваткой, затем застывает, чтобы не упустить единственный неслышный вздох.
Мастер каллиграфии сказал правду. Под градом стрел Имоу осознал смысл своей культуры и начертил безупречный иероглиф. Среди множества его значений есть одно, которого Имоу, возможно, не предполагал. Это «счастье».
Поискать его можно с 15 мая к кинотеатрах «5 звезд», «Горизонт», «Ролан».
