– Да никакой войны не было, была спецоперация. Это победа в психологической войне. Многие люди куплены, некоторые предали. Если они собирались заранее сдаваться и сдавать Багдад, то не надо было людей напрасно заставлять сражаться в Басре и в других районах. Получилось некрасиво, конечно.

%Огромную роль сыграли деньги и вообще обещания разных гарантий семьям.

Все же хотят живыми остаться и знают, что если сопротивляться будут, все равно придется погибать.

– Такой финал был весьма неожиданным.

– Финал можно было предположить. Если верхушка вся сдается, то что остается делать остальной армии?

– А куда пропала вся техника? Где две тысячи танков, где артиллерия?

– Нет техники. И пленных массовых нет, а ведь это полумиллионная армия. Что стало с талибами? Они же не исчезли. Просто нашли места, растворились и до поры до времени будут находится в тени. А что касается техники – что-то могли укрыть, что-то увести в другие страны.

– Как вы думаете, найдут ли американцы того, кто будет подписывать капитуляцию?

– Желающих подписать капитуляцию полно. Только доллар покажи – и что угодно готовы делать. Проблема в том, чтобы выбрать более или менее авторитетное лицо. Вот Примаков туда ездил (глава Торгово-промышленной палаты Евгений Примаков 17 марта встречался с Саддамом Хусейном по личной просьбе Путина и уговаривал иракского лидера покинуть территорию страны. – «Газета.Ru»). Но это была, мягко говоря, наивность. Зачем же Хусейн будет капитулировать перед Россией, которая никаких гарантий ему дать не может? Саддаму Хусейну если уж это делать, то лучше всего с американцами.

Есть такие версии, они, правда, не подтверждены, что американские спецслужбы позволили Хусейну исчезнуть, а теперь будут его искать – может быть, годами, как бен Ладена.

– Что будет дальше происходить в Ираке?

– Сейчас главное развитие событий зависит от того, как будут вести себя так называемые победители. Если будут действовать через ООН – это будут более легитимные действия, их поддержат арабские и другие страны. Тогда обстановка в стране сравнительно быстро урегулируется. Если не будут привлекать ООН, если будут сохранять оккупационный режим, сопротивление не только будет продолжаться, оно будет нарастать в виде партизанских, диверсионных действий.

– Какие выводы из этой должны сделать российские генералы?

– Вывод прежде всего такой: всякие военные действия надо очень хорошо подготавливать, обеспечивать политическую и экономическую поддержку. Американцы – они на этот раз политически выглядели немного хуже, чем в 1991 году. Тогда Ирак выглядел агрессором, поэтому многие страны поддержали Америку, а здесь главную роль сыграли спецслужбы, которые ведь не просто подкупали людей – они заваливали листовками, радиопрограммами, телевизионными передачами, засылали свою агентуру, знающую арабский язык. Была огромная спецоперация проведена.

Кроме того, война еще раз показала, что одним высокоточным оружием выиграть войну невозможно, хотя это оружие очень опасное. Нужны и сухопутные войска. Не подтверждается теория наших военно-теоретических фантастов о том, что теперь одним только высокоточным оружием можно выигрывать войны. Все равно пока не придут сухопутные войска, нельзя считать цель достигнутой. Если бы в 1991 году американцы ввели сухопутные войска, для них проблемы Ирака не существовало бы. А сейчас пришлось еще одну войну начинать. Конечно, можно было и тогда все решить, если бы они тогда захотели.