Набирает ход проект «Крокин-галереи», посвященный живописному наследию отдельных ветеранов contemporary art. Первый этап эстафеты под девизом «Архивация современности» преодолел Вадим Фишкин, за ним стартовал Владимир Сальников со своими перестроечными холстами (вернее, оргалитами). Как мы и предсказывали, с автором, живущим в Москве, хлопот оказалось меньше, чем с предыдущим экспонентом, бороздящим европейские просторы. Ретроспектива Сальникова получилась более представительной: найдены ключевые работы периода, понятна логика их возникновения. Сразу видно, откуда ноги растут – иногда в буквальном смысле.
Двухметровое произведение «Черные колготки – «Черному квадрату» можно считать типичным образчиком позднесоветского свободомыслия. Внимание портретиста с лица модели переключается на другие части тела (в данном случае это нижняя половина танцовщицы Гали, увиденная с тыла). На заре перестройки принято было полемизировать, вот Сальников и противопоставляет эротическую зрелищность концептуальным исканиям вкупе с рассудочностью абстракционизма. Мораль преподнесена в аннотации: «Красивая попка выше любой философии, всякого умствования». Похвальный гедонизм, но того самого «умствования» на выставке предостаточно.
Воспитывался Сальников в традициях Полиграфического института, а художник-график, согласно старой шутке, отличается от живописца тем, что при чтении не шевелит губами. Работа в книжной иллюстрации (этому занятию Сальников отдал серьезную дань в 70–80-е годы) требует определенной эрудированности и подвигает к общекультурным рефлексиям. Перейдя от кропотливого карандаша к размашистой кисти и от тонких литературных интерпретаций к ироническим манифестам, автор сохранил стремление к доходчивости. К примеру, «Игра в шахматы», написанная в архаической манере кубофутуризма, преисполнена символов, расшифровке которых Сальников отдается с явным удовольствием. Ленин играет с Богдановым в шахматы на вилле Горького в Сорренто (это парафраз известной серии фотографий начала ХХ века). За плечом у Алексея Максимовича реет Буревестник, соперники изображены с квадратными головами, «что намекает на свойственную им некоторую наивность», при этом утописта Богданова поражает молния, намекающая на несостоятельность иллюзий, и т. д.
Ниспровержение ложного высокомудрия происходит в тех же интеллектуальных категориях, только с поправкой на глумление. Здесь Сальников и симптоматичен, и маргинален одновременно. Поступая «как все» — например, замазывая натурные работы, специально созданные для последующей ликвидации (цикл «Уничтожение»), он норовит соригинальничать и дать понять, что двигали им несколько иные мотивы, чем туповатыми современниками-авангардистами. Благодаря изощренной игре ума его живописное «наследие» все равно укладывается в контекст эпохи и принадлежит господствующему канону: нельзя ехать в поезде и предполагать, что на самом деле скачешь на коне в обратном направлении. «Архивацию» в данном случае надо признать удачной: выставка отражает перестроечный дух именно благодаря тогдашнему желанию автора отличаться от других.
Экспозиция работает в помещении TV-галереи по адресу: Б. Якиманка, д. 6 стр. 1.
