Актив по чину

Сделка по продаже имущества завода «Москвич» — его имущество досталось ИК «Метрополь» — показательна по меньшей мере про двум причинам. С одной стороны, экономический подъем достиг той точки, когда востребованным оказалось предприятие, никому не нужное в течение по меньшей мере 15 лет. С другой — ожесточенная борьба за имущество АЗЛК показала, что в России еще существует конкурентная среда — это средний бизнес. У крупных компаний бои за активы давно отгремели: последнее серьезное сражение за активы — это, видимо, продажа «Славнефти» в 2002 году (сейчас на аукцион не допустили Mirax, тогда точно также «Роснефть»). У мелких компаний — и того раньше.

Удивительно быстро течет время. Десять лет назад было очевидно, что жизнь окончательно покинет завод АЗЛК после того, как у московского правительства закончится желание поддерживать сомнительные проекты вроде создания представительского автомобиля типа «Святогор». Казалось, что, когда проект закроется, свет на заводе погаснет навсегда, только три склада и два автосервиса и будут работать на гигантской территории бывшего флагмана советской индустрии.

В принципе, так и получилось. Завод был признан банкротом. После нескольких мучительных лет, в течение которых внешние управленцы пытались восстановить платежеспособность предприятия, дело дошло до распродажи имущества.

Еще несколько лет назад считалось, что, в общем-то, единственный актив «Москвича» — Дом культуры. Соответственно, и интрига банкротства предприятия состояла в том, удастся ли заинтересованным в его покупке инвесторам добиться, чтобы имущество завода-банкрота распродавалось по частям, а не единым лотом. В первом случае можно было, не заморачиваясь, купить 100-процентно ликвидный актив, оставив все остальное — промтерритории — на попечение конкурсного управляющего.

Имущество было выставлено единым лотом (точнее, двумя, но ДК отдельно не выделялся). И вот что самое удивительное: мало того что оно было продано — на конкурсе развернулась ожесточенная борьба. Проигравшая сторона — группа Mirax — намерена оспорить итоги аукциона и отобрать имущество у победителя — ИК «Метрополь».

По меньшей мере одна из причин столь резкого роста привлекательности имущества «Москвича» — рост цен на недвижимость.

При нынешних ценах и, в общем-то, неизбыточном предложении выгодно застраивать даже территории бывшего промпредприятия: проблем со спросом не предвидится, и прибыль будет.

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_1125079_i_1"
}

И не менее интересно то, что за имущество завода-банкрота развернулась ожесточенная борьба. Mirax Group намерена в судебном порядке оспорить итоги продажи, и нельзя сказать, что это чисто формальное действо: суд отменил итоги конкурса по реконструкции гостиницы «Россия».

«Москвич» и «Россия» не единственные примеры, когда средние по размеру компании вступают в ожесточенную борьбу за активы. На аукционе по продаже «Украины» по меньшей мере три группы потенциальных покупателей торговались до тех пор, пока у всех, кроме одной, не кончились деньги, не говоря уже о многочисленных примерах «силовых захватов».

Когда-то, еще, скажем, десять лет назад, подобным образом выглядел российский деловой ландшафт в целом. Малые бизнесмены «заказывали» друг друга, олигархи, помимо заказов, поливали друг друга с телеэкранов, пропихивали своих людей во власть и выживали ставленников конкурентов.

Мелкий бизнес к концу 90-х пришел под крышу местных чиновников и/или сотрудников правоохранительных органов.

Эти фактические совладельцы предприятий не заинтересованы в развитии конкуренции на контролируемой ими территории — это может сократить их доходы. И конкуренция в малом бизнесе постепенно сходит на нет.

Нечто подобное произошло и с крупным бизнесом. Объективные блага распределяются между крупными компаниями, грубо говоря, в Кремле, там же распределяются и повинности. Если даже не поступает прямого приказа — отдать актив такому-то, крупные компании научились договариваться между собой, не вступая в ненужные сражения на аукционах и конкурсах. Конкуренция если и есть, то не видимая глазу.

Единственной по-настоящему конкурентной средой в России остался средний бизнес. До него, видимо, у властей руки не дошли.