Удар об потолок

Нефтяная эйфория рано или поздно развеется. И тогда выяснится, что экономика России стоит перед серьезными проблемами. Что она безнадежно отстает. А идей нет. Реформ нет. Ничего нет. Можно поглядеть, конечно, за окно и увидеть растущее число «Мерседесов» и «Лексусов», но оно может и перестать расти. Я вовсе не о варианте, когда цены на нефть упадут до $10 за баррель. Это вряд ли. Об этом пусть Кудрин говорит, защищая Стабфонд.

Но дело в том, что и с $50 ресурс роста кончается.

2005 год был интересен в плане динамики роста секторов экономики тем, что рост добывающих отраслей, несмотря на шоколадную конъюнктуру закончился. По газу рост составил 0,5%, по нефтедобыче — 2,2%. В 2002–2004 годах рост по нефтянке находился, для справки, на уровне 9–11%. Более или менее приличные показатели по ВВП вышли за счет сферы услуг. Промышленность же в целом за год выросла на 4%. Дальше вряд ли будет лучше. Начало 2006-го не сулит ничего хорошего: годовые темпы роста производства за январь--февраль составили, по данным Росстата, 2,7%. Цены то остаются хорошие, но намечается стагнация. Можно выдвинуть гипотезу, что экономика приближается к своему потолку.

На фоне инфляции 11,2% в годовом выражении ситуация в принципе описывается термином «стагфляция».

После посещения конференции, устроенной гайдаровским Институтом переходной экономики, и послушав речи маститых ученых и государственных деятелей, ощущение, что все идет куда-то не туда, у меня усилилось. Оговорюсь, что послушать удалось не все и не всех. Алармистской направленности тоже не было. Путинской экономикой, конечно, никто особо не восторгался. Восторгаться тут нечем. Однако вот это сочетание, мягко говоря, невосторженности в совокупности с отсутствием ясной оценки текущей ситуации и идей, что делать дальше, и создает платформу для дальнейших пессимистических оценок.

О материальной основе для дальнейшей стагнации и о переходе экономики в новое качественное состояние четко высказался академик Аганбегян. Собственно, он проговорил очевидные вещи. Основные фонды изношены, безнадежно устарели, и с таким состоянием материально-технической базы двигаться дальше некуда. То, что мы пользуемся во многом наследием советского режима, в общем, всем известно. И такой известный экономист, как Владислав Сурков, в своей известной речи перед единороссовским партактивом проартикулировал, что «мы живем на наследство, доставшееся нам от Советского Союза, что мы пока мало сделали сами. Наши железные дороги, наши трубопроводы, наше жилищно-коммунальное хозяйство, наши заводы, наши ядерные силы — это все наследство Советского Союза». Можно, конечно, расслабиться и утешать себя мифами о постиндустриальной экономике, для которой заводов не требуется. Но это путь в никуда.

На самом деле, экономике действительно нужна модернизация. Необходимы масштабные инвестиции. А вместо них мы наблюдаем в начале года безобразно низкие темпы роста вложений в основной капитал. 1,6% в годовом выражении. А еще недавно было 9–12%. Потребность есть в десятках, сотнях миллиардов долларов. Где их взять? Вопрос Стабфонда трогать не буду. Там на самом деле никаких денег нет. Сожгли их в процессе бюджетной стерилизации.

Источников всего три: расходная часть бюджета, внутренние ресурсы бизнеса, иностранцы.

Начнем с конца. У иностранцев деньги есть. Но они могут дать, могут и не дать. Делать на них ставку нельзя, хотя стимулировать их к осуществлению инвестиций, конечно, стоит. Основной метод — крепкий рубль, общая макроэкономическая и политическая стабильность, понятная правовая среда. Здесь сильным толчком может стать также вступление в ВТО. С привлечением иностранцев, правда, есть небольшая загвоздка, связанная с некоторыми идеологическими построениями по поводу суверенной демократии. Упомянутый уже Сурков там же сказал, что «ТЭК, стратегические коммуникации, финансовая система, оборонная сфера должны быть преимущественно российскими», то есть иностранцев мы туда не очень хотим пускать. Это несколько снижает возможности по привлечению инвестиций. Иностранные деньги, конечно, все равно в упомянутые отрасли привлекаются. Причем госкорпорациями не в последнюю очередь. Прошлогодние операции «Газпрома» и «Роснефти» еще свежи в памяти. Правда, привлеченные деньги с большой долей сомнения можно отнести к ресурсам модернизации — сделки по приобретению друг у друга и у приближенных олигархов пакетов акций к обновлению основных фондов имеют весьма слабое отношение.

Государственные расходы. Я не отношусь к числу тех, кто считает, будто госинвестиции заведомо неэффективны и поэтому бессмысленны. Все равно нужно прямо признать, что дороги и мосты, кроме государства, строить никто не будет. Вот пусть и строит. Ресурсы есть.

Это не накопленный Стабфонд, это будущий профицит бюджета. Стабфонд не стоит тратить, его просто не стоит накапливать.

Речь идти может о $30–40 млрд ежегодно. На порядок больших суммах, чем изобретенный Инвестиционный фонд ($2,5 млрд) и все остальные госинституты развития, на которые, впрочем, само государство больших надежд не возлагает. В последних проектировках МЭРТа в 2007 году их вклад в рост ВВП составляет 0,05% при удачном раскладе. К 2009 году может дойти до 0,17%. Пресловутые национальные проекты обещают нам дать примерно столько же. В основном за счет сельского хозяйства. На массовое строительство или медицину ставка делается небольшая.

Ну и, наконец, частный сектор. В основном (на 45–50%) инвестиции в основной капитал осуществляются за счет внутренних источников самих компаний — прибыли, амортизации. И неплохо было бы эти источники расширить. Тут опять может помочь бюджетная политика. Абзацем выше говорилось о госрасходах, здесь — о доходах. Оставьте бизнесу деньги для расширения инвестиций. Речь идет о прекращении накопления Стабфонда и о снижении налоговой нагрузки.

В денежной сфере это может вызвать укрепление рубля, но ведь модернизация с необходимостью означает расширение импорта оборудования, так что коррекция валютного курса пойдет только на пользу.

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_572451_i_1"
}

Еще деньги может дать финансовый сектор. Рынок акций сам по себе источником денег не является, это лишь механизм для осуществления инвестиций, а основные группы инвесторов — это те же иностранцы, о которых уже сказано, или наши финансовые институты. Традиционные для развитых стран источники длинных денег — фонды, включая пенсионные и страховые, у нас еще в таком состоянии, что на них рассчитывать не приходится. Остаются банки. У них вроде с длинными ресурсами напряженка, но они могут использовать короткие. И совсем не против это делать: при этом можно существенно расширить процентную маржу. Но для этого нужно, чтобы в экономике были низкие риски ликвидности. Достигается это за счет развития системы рефинансирования. Также должны быть сняты риски, связанные с постоянным отсосом средств из системы бюджетом. Опять же прекратить накапливать Стабфонд.

В принципе средствами денежной и бюджетной политики можно сделать достаточно. Но, к сожалению, по-видимому, делаться практически ничего не будет.

Банк России как-то улучшает систему рефинансирования, но настолько медленно и осторожно, что зримых эффектов мы в ближайшее время вряд ли увидим. Позиция Минфина известна. Идея снижения НДС, похоже, похоронена. О перспективах смягчения бюджетной политики в 2009 году говорить как-то неудобно. Похоже, что ростом заниматься до выборов никто не будет. На уже упомянутой конференции помощник президента Шувалов зато рассказал о важности председательства России в «большой восьмерке», где основными вопросами повестки, формируемой Россией, помимо любимой президентом темы торговли газом являются борьба с птичьим гриппом и признание дипломов об образовании. Дело хорошее, но вот что с ростом экономики делать? Потолок-то рядом.