Все происходит точно по Александру Галичу:
«Восвояси уходит бронзовый,/ но лежат, притаившись, гипсовые./ Пусть до времени изувечены,/ но и в мраке хранят обличие:/ им бы, гипсовым, человечины/ — они вновь обретут величие».
Имя Сталина возвращается. Правда, пока речь идет не о возвращении «исторического наименования» городу на Волге: перемены ожидают лишь мемориальный комплекс Могилы Неизвестного Солдата в Александровском саду Москвы. Владимир Путин еще 19 июля подписал распоряжение о замене слова «Волгоград» на каменном парапете мемориала словом «Сталинград». Мотивировочная часть распоряжения гласит, что переименование производится «в преддверии 60-летия Победы в Великой Отечественной войне, принимая во внимание значение Сталинградской битвы, ознаменовавшей коренной перелом в этой войне, отдавая дань уважения героизму защитников Сталинграда и в целях сохранения истории Российского государства». На выполнение президентского поручения Федеральной службе охраны и столичным властям отведено три месяца.
Появление имени кровавого тирана на главном монументе страны — событие, безусловно, неприятное. Что еще более неприятно, оно укладывается в череду других неприятных событий, происходящих в последнее время в нашей стране. Однако неприятные события бывают разных видов. Скажем, свертывание свободы слова (особенно на государственных телеканалах) в некотором смысле — естественное продолжение той системы использования СМИ в качестве политической дубины, которая была создана пострадавшими от нее впоследствии Березовским и Гусинским. «Дело ЮКОСа» хотя и неприятно, но может быть при желании логически объяснено через политическую динамику предыдущего периода; в этом случае, как уверяет, например, в пятничном номере Financial Times английский политолог Анатоль Ливен, оно становится почти неизбежным в рамках умеренно-авторитарного перехода к «нормальному» рынку. Полное подчинение парламента Кремлю отражает сумму материальных интересов отдельных политиков, помноженную на слабость партийной системы. Внесенные правительством в Думу поправки в статью 251 Налогового кодекса, ставящие выделение грантов частными фондами под жесточайший контроль государства, о которых пишут сегодня «Ведомости», можно трактовать как естественное стремление любой бюрократии максимально расширить свои полномочия в отсутствие общественных институтов, способных ограничивать эти самые устремления.
Однако историческая новация Владимира Путина выбивается из этого ряда — в данном случае речь идет об акте совершенно неспровоцированной и демонстративной агрессии против всего комплекса антитоталитарной идеологии в целом.
Даже переименование самого Волгограда в Сталинград было бы в известном смысле менее вызывающим, так как в пользу такого шага давно агитируют депутаты областной Думы и соответствующее решение могло бы с некоторым успехом притвориться отражением народных предпочтений. Смена же табличек у Могилы Неизвестного Солдата — в чистом виде отражение президентского видения истории и президентских идеологических предпочтений. Предпочтения эти известны: чего, собственно, еще следовало ожидать после реабилитации в стране старого советского гимна. В ту же сторону клонится и развернувшаяся в последнее время кампания по прославлению Юрия Андропова и органов госбезопасности вообще, которая увенчается рано или поздно восстановлением памятника «железному Феликсу» на Лубянской площади.
~ Нельзя, впрочем, сказать, что в России происходит возврат к тоталитарной идеологии: скажем, те же самые государственные телеканалы регулярно демонстрируют документальные фильмы, где вполне неприглядно описывается роль Сталина в советской истории, массовые репрессии, спровоцированные сталинской системой огромные и бессмысленные потери военного времени. Но это не мешает Сталину и советской символике служить неиссякаемым источником вдохновения для создателей компьютерных игр и «прикольных» футболок, которые с удовольствием раскупают вполне демократичные иностранцы. Скорее, смена вывесок отражает общую всеядность нынешней государственной идеологии, отказ от всякого принципиального, ценностного подхода, девальвацию идеологических ценностей. Дело здесь не только в Путине: для существенной части населения страны и Сталин с его преступлениями — теперь не Сталин, а просто позолоченная бляшка, и Гитлер — в общем-то, уже и не Гитлер, а пустой звук. И демократия, к сожалению, тоже.
