Глава Федеральной резервной системы США Алан Гринспен признал, что эпоха низких цен на нефть уходит в прошлое. Его прогноз строится на том факте, что контракты на поставку нефти в 2010 г. заключаются по цене $27 за баррель. Это свидетельствует о том, что рынок в долгосрочной перспективе не ждет падения цен, а лишь их роста. Согласно другим прогнозам, цена нефти будет в течение 20 лет расти в среднем на $1 в год. То есть может достигнуть в перспективе уровня и в $40, и в $50 за баррель. Этот долгосрочный сценарий основан на прогнозах увеличения экспорта нефти Соединенными Штатами и, в особенности, Индией и Китаем.
Что это все значит для России? На первый взгляд — ничего, кроме хорошего. И социальная стабильность, и инвестиции наши напрямую завязаны на доходы от нефтеэкспорта. На самом же деле реализация такого сценария, вполне вероятно, будет означать, что Россия упустила свой шанс на радикальную модернизацию в конце XX века.
Страны, которые будут увеличивать импорт нефти и будут как раз лидерами экономического роста и технологической модернизации. Сама жизнь заставляет их искать ниши конкурентоспособности в сферах конечного спроса и потребительской продукции. России же в рамках этого сценария уготована судьба не «сырьевого придатка Запада», чем нас пугали в 90-е, но уже сырьевого придатка стремительно гонящихся за Западом Индии и Китая.
Что означает этот сценарий для внутриполитической и экономической ситуации в России? Во-первых, дальнейшую борьбу за право «делить» все возрастающую нефтяную ренту. Усиление вмешательства государства в экспортно-сырьевой бизнес в целях «перераспределения» доходов в рамках объявленной борьбы с бедностью. Новые попытки передела собственности. Укрепление псевдодемократии, бюрократических механизмов регулирования социальной и экономической жизни. Во-вторых, укрепление рубля и «голландскую болезнь», в результате чего — снижение конкурентоспособности на мировых рынках наших несырьевых товаров. Мы просто обречены будем покупать на вырученные от продажи нефти деньги индийский и китайский ширпотреб и таким образом вновь и вновь кредитовать сферу высокотехнологичных производств в этих странах.
Жизнь будет неплоха. Даже, возможно, зажиточна. Быть может, нам удастся создать какие-то пресловутые «точки роста». К тому же доходы от нефтеэкспорта и инвестиции обеспечат определенный уровень роста ВВП. Но все это будет прогресс в хвосте.
И есть еще одна проблема. Это когда-нибудь закончится. Те же Соединенные Штаты уже сейчас выделяют огромные средства на доводку проекта водородных двигателей и другие альтернативные источники энергии. В таком сценарии России предстоит еще раз пережить то, что она пережила в конце XX века, когда обвал цен на нефть обнаружил критическую отсталость инфраструктуры и технологий, накопленную эпохой «брежневского благоденствия».
Какие усилия должна предпринять российская инертная и привыкшая к рентным доходам элита и неповоротливое российское государство, чтобы избежать «брежневского искушения»? Рискнем предположить, что после того, как цены на нефть достигают определенного уровня, например, более $35 за баррель, шансы «модернизаторов», несмотря на искренность их усилий, практически становятся близкими к нулю. Этика перераспределения ренты слишком впиталась в социальное наше мировосприятие.
И если вдруг долгосрочный нефтяной ценовой прогноз оправдается, мы, очевидно, вынуждены будем констатировать, что за время, отпущенное России на рывок эпохой низких цен, мы сумели пройти лишь половину пути, да и эти завоевания наполовину растеряли в дреме нового застоя.
