Хотя соцреализм отвергал мистику, некий элемент гадания всегда присутствовал в отечественном мире технологий под маской научной фантастики. В конце 50-х, когда казалось, что звезды с неба скоро можно будет таскать голыми руками, этот лирико-физический жанр переживал очередной расцвет.
«Вечер... Широкие реконструированные улицы освещены лампами дневного света. Сверкающие шпили зданий врезаны в ночное небо. Небольшие каплеобразные машины выстроились на стоянках, окаймленных зеленью. Верха их кузовов выполнены из прозрачной дымчатой пластмассы, нижняя половина искрится как рыбья чешуя...» — так выглядел столичный ландшафт будущего в книге Юрия Долматовского «Повесть об автомобиле», изданной в 1958 году. «Гадал» не мечтатель с улицы, а действующий автодизайнер, разработчик серии концепт-каров, способный сам чуточку «делать будущее».
Страна Советов набирала обороты, и казалось, коммунизм не за горами. Можно было мечтать, что унитазы будут из золота, а авто будут доступны, словно лавочки в парке: вставил жетон, сел, поехал:
«...Вот к стоянке бесшумно подкатил автомобиль. Пассажиры вышли, захлопнулись двери... зажглись надписи «свободен». Это автомобиль общественного пользования...» Спустя несколько лет первый секретарь Хрущёв опрометчиво пообещал построить коммунизм к 1980 году. Увы, бесплатные автомобили так и остались фантазией, а вот с каплевидными формами Долматовский поразительно угадал, хотя в его время хитом становились острые и прямые углы. Неожиданно вошло в моду в начале XXI века и увлечение панорамным остеклением, чему порука множество последних моделей с прозрачным верхом от Mercedes до Clio. В 50-х оказалось, что дверцы могут быть обширнее и открываться самым удивительным образом, как, к примеру, дверцы «крыло чайки» на Mercedes, и дизайнеры явно были под впечатлением этого торжества простора: «Нажимаем кнопку на боковине кузова — двери плавно распахиваются, и мы входим в автомобиль. Именно входим: как только открываются двери, часть крыши приподнимается, и не нужно сгибаться в три погибели, чтобы занять место, как это приходилось делать когда-то. Автомобиль, пожалуй, ненамного крупнее древнего «Москвича», но — странное дело! — все мы шестеро с удобствами устраиваемся в мягких передвижных креслах». Все это весьма похоже на концепцию Renault Eugeus, представленного во Франкфурте в сентябре, с его дверями-распашонками и разворачивающимися креслами.
В автобудущем Долматовского автомобилем, автоматизированным до автопилота, мог управлять и шестиклассник:
«Рычажок на щите приборов переведен из положения «стоянка» в положение «городская езда», автомобиль без рывка трогается с места... Чтобы управлять автомобилем, нужно не больше навыка, чем для езды на велосипеде, — поворачивать руль направо или налево, иногда нажимать ногой упругий пол для снижения скорости. Постепенно переходя из колонны в колонну, машина набирает скорость и будет поддерживать ее постоянно. В городе — это 100 км/ч, на шоссе — 200 км/ч». Мало того, в машине будущего водитель, развернувшись к компании, мог свободно играть в шахматы. Выходила салон-гостиная.
Долматовский считал, что такие фантастические пространства достигались за счет объемов двигателя и багажника. Его автомобиль, по сути, становился однообъёмным, что стало хитом только сегодня. Это были не пустые слова: однообъемниками стали концепты, к которым он приложил руку: «Белка», ВНИИТЭ.
Все это не вышло за ворота полигонов, впрочем, не только у нас, но и на Западе, хотя, например, на Renault с гордостью демонстрируют каракатицу из 50-х в качестве предтечи современных однообъемников.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_511966_i_1"
}
Правда, всепогодно сухих дорог наши автомобилисты не знают до сих пор, но кое-что из дорожных грёз автора все-таки всплыло в Москве 90-х — например, «закрученное» движение и переходы:
«Чтобы повернуть на другую магистраль, нужно объехать квартал. Как бы ни менялся маршрут, автомобиль всегда поворачивает только направо», «Кое-где на уровне вторых и третьих этажей над улицей протянулись изящные пешеходные мостики».
Автор не забыл распространить мечту и на трудовой автотранспорт — так, у него «огромные обтекаемые цистерны и фургоны везут молоко и другие сельскохозяйственные продукты». С обтекаемыми автобусами все вышло мило, а вот грузовики пока в основном сохранили внешний вид. Правда, на заре перестройки мелькнул «МАЗ», в котором колеса были спрятаны в обтекатели, он так и назывался «Перестройка», но дальше концептов дело не пошло.
Увы, концепты, разрабатывавшиеся Юрием Долматовским, так и не пошли в серию. Наверное, более всего автор прогадал в темпе перемен: с первым спутником время, казалось, бежало быстрее. А вот по части духа пятидесятые оказались нам как родные: езда как удовольствие, простор и небо во весь салон, капли, блеск. Ну чем не настоящее? Мечты иногда сбываются. Погадаем?
