Онищенко: «Такого беспредела, до которого дошли Молдова и Грузия, когда их закрывали, не было нигде»

13 февраля 2013, 18:05

Россия была готова возобновить продажу грузинских вин в России уже в 2008 году, но против выступало правительство Михаила Саакашвили. Об этом и о том, что Роспотребнадзор работает вне политики главный государственный санитарный врач России Геннадий Онищенко рассказал в «Предметном разговоре».

М.Ц. Добрый день. Это «Предметный разговор». Меня зовут Мария Цыбульская. Сегодня в гостях в студии «Газеты.Ru» главный санитарный врач России, глава Роспотребнадзора Геннадий Григорьевич Онищенко. Добрый день. Спасибо большое, что согласились к нам прийти.

Г.О. Здравствуйте, Мария. Для исторической чистоты — главный государственный санитарный врач.

М.Ц. Справедливая поправка, спасибо. Я хотела первый вопрос задать вам о возобновлении ввоза грузинского вина и минеральной воды «Боржоми» в Россию. Мне интересно, на самом деле, как устроена природа запретов на ввоз и возобновления.

Г.О. Это ангажированный вопрос. Он не интересует ни российскую экономику, ни российское население. Потому что рынок алкоголя у нас настолько сегодня заполнен, что, ну, понятно. И, тем не менее, я отвечаю на ваш вопрос. Действительно, мы сегодня, на этой неделе, по-моему, да, в начале этой недели, встречались с грузинской делегацией. Хотя переговоры о доступе на российский рынок с бизнесом шли с 2008-го года. Они хотели вернуться, это естественное желание грузинского бизнеса было, вернуться на российский рынок. Не искать там за морем каких-то чудес, а вот он, под боком. Мало того, моментально им удобней. Мы встречались с бизнесом, они нам предоставляли документы, мы их смотрели, говорили: следующий этап — надо поехать к вам, посмотреть реальность того, что вы написали, и того, что есть. И после этого — пожалуйста. И вот таких компаний, которым мы проверили документы, в 2008-м, в 2009-м году, потом им уже самим надоело. Ну, а что, они приезжают, мы говорим: да, давайте, — и потом их там…

М.Ц. Они сами отказывались, чтобы вы ехали проверять их на месте?

Г.О. Они не отказывались, они говорили: пожалуйста, приезжайте. Но как только то руководство, которое было тогда, узнавало об этом, это достоверные сведения, оно вызывало их: так, мы вас разорим, ни в коем случае вы этого делать не будете. Понимаете, руководство, которое действует во вред своему народу, своей экономике. И потом шли широковещательные истерические заявления, что нас ждут в Америке, нас ждут, чуть ли не Америка уже выглядывает, выбегает на берег океана и смотрит, когда же придет корабль с этими грузинскими винами. На самом деле, конечно, ни на европейский рынок, никто их не пустил. Потому что там это уже все давно зарегулировано. Хотя грузинское виноделие — это самое древнее виноделие на планете. Даже слово «вино» происходит от грузинского слова. А история грузинского виноделия — это восемь тысяч лет. А на территории нынешней Грузии, государственности, тогда она Грузией не называлась, появилось всего 3 200 лет. Понимаете, разница какая?

М.Ц. Да.

Г.О. Ну, вот. Слава Богу, приехали, поговорили. Значит, итог. Порядка 64-х компаний, которые у них есть, и которые готовы приехать, хотят, вернее, вернуться к нам. 32, или 33 — те, которые мы до этого уже с ними имели дело. И поэтому сейчас мы договорились до чего: мы отдали списки тех компаний, даже они приехали к нам и не знали, кто с нами до этого общался. Мы говорим: вот это для нас приоритетные, потому что, ну, во-первых, люди хотели, и мы им обещали; во-вторых, мы уже как бы первый шаг сделали. Все остальные пусть присылают нам документы, с этими мы готовы выехать и разобраться, посмотреть соответствие — и потом процедура допуска. Но сейчас, и об этом мы их предупреждали, две есть проблемы. Первая — это цивилизованная дистрибьюция, потому что наш рынок занят прежде всего южноамериканскими винами. А южноамериканское вино гораздо дешевле, чем грузинское и молдавское, в силу природных условий. Чтобы была а) дистрибьюция цивилизованная. Ну, во-первых, нам будет легче общаться. Не в Грузию обращаться, а здесь. И эта тема, как мне кажется, уже начинает закрываться, есть уже сложившие российские компании, которые будут закупать у них вино и уже здесь заниматься его логистикой, доведением до прилавка, до потребителя, и так далее. И вторая тема, по которой мы тоже договорились, — что мы не будем торопиться с допуском на российский рынок виноматериалов. И грузины в этом заинтересованы. Потому что любой виноматериал, который будет привезен сюда, будет разливаться здесь, это появляется большой соблазн фальсификации. Хотя и бутылку будут фальсифицировать, я этого тоже не исключаю. Но все-таки с бутылкой проще.

М.Ц. У меня еще один к вам вопрос, продолжая тему алкоголя. Скажите, пожалуйста, вы правильно заметили, что российский алкогольный рынок довольно насыщен, довольно широк.

Г.О. Он пересыщен.

М.Ц. Пересыщен. Скажите, пожалуйста, а с производителями из других стран, кроме Грузии, проблем не возникает? Грузия, молдовский вина попадали под ваше внимание. Все остальные страны доставляют продукцию, соответствующую нашим требованиям по качеству?

Г.О. Не всегда.

М.Ц. А если находятся какие-то нарушения, это всегда закрытие всего рынка для целой страны?

Г.О. Давайте так. Такого нет, и такого беспредела, до которого дошли Молдова и Грузия тогда, когда их закрывали, не было нигде. Потому что они стали жертвами, заложниками того советского менталитета, который был. У людей российских, такого среднего поколения, всегда был устойчивое представление, что грузинские и молдавские вина хорошие. Это понятно, что мы жили в своем внутреннем рынке. Вот я приведу две цифры. По Молдове. Когда мы закрыли молдавский рынок, по оценкам экспертов, потому что статистики на фальшак нет, молдавский рынок мог произвести 20—23 миллиона декалитров вина, вообще. Ввозили они к нам 23. Все до капли отдавали якобы нам. А на нашем рынке оборот молдавского вина был 45 миллионов декалитров.

М.Ц. Понятно, это уже то, что здесь.

Г.О. И там бадяжили, и здесь бадяжили. Теперь возьмем Грузию. Мы Грузию закрыли в 2006-м году. До этого мы очень напряженно и внимательно наблюдали за тем, что там происходило. Потому что грузинские власти, тогдашние, тогда были другие руководители во главе этой страны, с помощью отнюдь не гуманитарных надзоров, которые пекутся о здоровье людей, а с помощью полиции, налоговиков, спецслужб пытались сохранить свою национальную культуру, а огромным элементом национальной культуры является, как мы уже договорились, для Грузии виноделие, на внутреннем рынке. Чтобы избавиться от фальшака. Не только вино, и «Боржоми» еще тогда подпало под это. А что касается «Боржоми», когда мудреный до лукавства бизнес зарегистрировал порошок, вернее соль, которая называлась «Боржоми», и которую по инструкции нужно было, условно говоря, чайную ложку в стакан, разбавить водопроводной водой, и ты получишь «Боржоми», — это полный бред. Даже такой «Боржоми» был. Когда на российском рынке «Боржоми» можно было купить в любом практически магазине, хотя это очень редкое, у них, знаете, вот сейчас они производят 110 тысяч тонн, это копейки, это капля на огромном рынке.

М.Ц. Но ведь таких товаров же очень много, на российском рынке в том числе. Я вам могу добавить еще армянский коньяк…

Г.О. Подождите. Вы, пожалуйста, не надо. Я отвечаю на ваш вопрос. Итак, вот два сегмента рынка. Мы же не запрещали ввозить молдавский виноград на территорию России. Мы говорили о том, что было полностью фальсифицировано. Что касается армянского коньяка. Когда я в 2003-м году был в Ереване, а я Ереван и Армению знаю хорошо, потому что я там прошел спитакское землетрясение, те трагические события, которые были в Нагорном Карабахе, я там был, ну, выполнял свою профессиональную функцию. Когда я в 2003-м году приехал туда, и этот ереванский коньячный завод был выкуплен, мне официально сказал директор: «Вы знаете, мы официально в Россию ничего не продаем. И то, что у вас там… Мы не продаем вам коньяк, мы его вывозим». Но это была французская фирма, закупила. Это мощная армянская диаспора во Франции, которая взяла этот бизнес под свою опеку — и все. Ну, а почему вы не вспоминаете в этой связи про американские «ножки Буша»? Почему вы не вспоминаете про овощи европейские 11-го года? Иногда приходится на такие меры идти.

М.Ц. Ну, так что, армянский-то коньяк… Извините, я вас перебью, просто не уловила вашу мысль.

Г.О. Значит, давайте так. Подумайте — и уловите ее потом. А почему сейчас с ректопамином идет вот эта ситуация? Ведь что такое ректопамин? Ректопамин — это антогонист наших синапсов, это бета-блокатор. Что он делает — он блокирует наши эти, у нас расслабляется скелетная и сердечная мускулатура, организм реагирует выработкой белка, то есть, он увеличивает мышечную массу. Ну, собственно, то же происходит с крупным рогатым скотом. Мы говорим, что ректопамин, который…

М.Ц. Это мы про американское мясо уже.

Г.О. Про нынешнюю ситуацию. Вы же не говорите, а что же вы… Поэтому давайте, тема армянского коньяка никогда не возникала, и не будем ее обсуждать. А вот реально, то, что сегодня есть. И мы сейчас ставим вопрос, сейчас наша наука сформулировала свою национальную позицию. Мы возражали, когда американцы грубым образом продавили это на Кодекс Алиментариус решение, в июне еще прошлого года, запомните эту дату.

М.Ц. Это к тому, что это к политическому конфликту сегодняшнему не имеет отношение.

Г.О. Это вам так хочется.

М.Ц. Нет, я хочу у вас спросить, я не пытаюсь вам навязать.

Г.О. А я вам ответил. Я думаю, что мы уже закончили.

М.Ц. Спасибо вам большое, что пришли. Это был «Предметный разговор». Мария Цыбульская и Геннадий Онищенко. До свидания.

  • Livejournal

Уважаемые читатели! В связи с последними изменениями в российском законодательстве на сайте «Газеты.Ru» временно вводится премодерация комментариев.

Новости СМИ2
Новости СМИ2
Новости net.finam.ru

Главное сегодня