На Сахалине (продолжение)

Андрей Бондаренко
День 4. У Дмитрича. Браконьеры, крабы, гостиница. Первая половина дня была посвящена личным делам. Кто-то читал лекции сахалинским коллегам, кто-то занимался йогой, а кто-то лечил зубы.

В два часа было решено собраться и поехать по рекомендации нашего экскурсовода Дины кататься на лодке по морю и есть суп от Дмитрича. Все это должно было произойти в поселке Лесное километрах в 15 от Южно-Сахалинска.

После некоторых плутаний по проселочным дорогам мы, наконец, нашли искомый объект. Внешне он напоминал небольшую гостиницу, которая либо знавала лучшие времена, либо так и не успела познать, потому что случилась смена строя, а ее так и не сдали в эксплуатацию. Этакое трехэтажное здание проекта 80-х годов, во дворе пересушенный фонтан, не хватало только девушки с веслом или пионера с горном. В углу участка стояло штук 5 разноформатных лодок и столько же автомобилей.

Поначалу нас никто, кроме собак, не встретил, но после непродолжительных переговоров по телефону откуда-то появился мужчина неопределенного возраста в темных очках и спортивных шортах. Мне он напомнил капитана контрактных войск. Поначалу мне показалось, что лет ему не более 35. Впоследствии, узнав, что у его дочери недавно родился внук, пришлось скорректировать свою оценку. Это и был Дмитрич. Дмитрич был человек авторитетный, со своим мнением по многим вопросам и радел за экономическую и политическую ситуацию на Сахалине. Мы имели возможность в этом убедиться, пока ждали лодку, на которой нам предстояло пойти в море.

Сфера нашей дискуссии затронула много насущных вопросов, начиная от эзотерической философией и кончая коррупцией в стране.

Через час нашей беседы-ожидания на горизонте появилась моторка. Наемные киргизы Дмитрича наконец-то вернулись с рыболовецкого задания. А на берег съехал большущий трехосный «Урал» с прицеленными позади дровнями. Дровни загнали в воду, в них вплыла моторка. Затем «Урал» выехал на сушу и нас пригласили на погрузку.

Сначала мы отправились смотреть нерп, которые стадами пасутся около устьев пресноводных рек, промышляя нерестовой рыбой. Любопытные зверьки с черными блестящими глазками и серенькой шкуркой пытались рассмотреть нас получше, фырчали и выныривали из воды. Мы же, в свою очередь, хотели поудачнее их сфотографировать.

Пройдя вдоль береговой линии, мы зашли в устье озера Изменчивое. Тут Дмитрич нам поведал былинную историю о том, как наш президент г-н Медведев, еще не будучи президентом, спас озеро Изменчивое для нереста. Протоку в Изменчивое занесло песком и рыба не могла зайти на нерест. В постперестроечном пространстве все попытки углубить ее наталкивались на бюрократию и взяточничество чиновников. И вот на какой-то встрече с Дмитрий Анатольевичем (не зафиксировали, чему она была посвящена) Дмитрич поставил вопрос ребром: быть или не быть нересту в Изменчивом. Дмитрий Анатольевич поинтересовался, что для положительного решения вопроса нужно и распорядился экскаватор на Сахалине найти. Протоку углубили за один день. Рыба пошла на нерест, а мы смогли насладиться посещением достопримечательного места.

Далее путь наш лежал мимо браконьерских и промышленных сетей.

Сети стоят вдоль всего берега и отличаются по длине. Промышленные могут быть около 1000 метров длиной, а браконьерские поменьше. Браконьеров никто не наказывает и сетей не портит, поэтому само понятие «браконьерские сети» можно заменить на «непромышленные». А по версии Дмитрича, браконьерят сами же рыбоохранные власти.

По дороге случайно зацепили чью-то браконьерскую сеть. Моментально рядом с нами материализовалась деревянная посудина с тремя молодцами. Дмитрич авторитетно извинился, от сети отцепился и, избежав кровопролития, хотя и немного понервничав, мы направились к сачкам с крабами. Ориентируясь по неизвестно каким приметам, киргизы, жители степей, нашли нужные буйки в море и достали сачок, где копошилось штук 5 крабов. Мы люди не кровожадные, а я вообще животных не ем, поэтому нам достали из сачка одного крабика, сантиметров 30 в диаметре и с четырьмя ногами (видимо еще 2 ноги он потерял в схватке с подводным хищником) и мы пошли в сторону берега завершать свою морскую прогулку. Солнце светило, ветер дул, вода морская была чистая — словом, прогулка удалась.

Обед нам накрыли в ресторане гостиницы. Все недостатки дизайна можно было простить за чудесный вид на Охотское море, открывающийся из широкого во всю стену окна. Можно было бы часами сидеть на подоконнике, медитируя на бесконечные морские просторы. Скоро пришел Дмитрич, и мы провели еще пару часов, попивая привезенное пиво и беседуя о жизни и о Сахалине. Гостиница у Дмитрича небольшая, но опрятная. Говорят, на выходные пользуется большим спросом. Тем более это одна из редких гостиниц такого типа, где можно забронировать один номер, а не выкупать гостиницу целиком. Сам Дмитрич считает своей сильной стороной всегда свежих крабов. Сахалинцы подтвердили, что это действительно единственное место, где краба при тебе поймают и приготовят. Далеко еще шагать турсервису Сахалина!

День 5. На джипе по пескам и горам, японский ресторан. Решили взять машину напрокат и сами порулить по бездорожью, осматривая близлежащие окрестности. Приличных прокатов авто на острове немного, но все же они есть. Раньше, говорят, был даже Hertz, но с последним финансовым кризисом свернулся. Нам достался вполне респектабельный Nissan Patrol с кожаным салоном и что более важно с левосторонним рулем. Большинство внедорожников на Сахалине праворульные, что при правостороннем движении создает определенные неудобства. Оценивая возможность обгона, водитель почти полностью выезжает на встречную полосу. Если бы я была справедливым правителем этой страны, то, наверно, начиная от Иркутска, ввела бы левостороннее движение. Уверена, количество ДТП серьезно бы сократилось.

Первым этапом нашего пути была вполне приличная дорога до Корсакова, (ударение на первое «а», так как назван в честь сибирского генерал-губернатора М.С.Корсакова). Корсаков построен на месте первого сторожевого поста, устроенного Невельским в 19-м веке. Сейчас это портовый город, известный тем, что здесь расположен завод по производству сжиженного газа СПГ. Сюда подходит труба с севера Сахалина и происходит отгрузка газа и нефти на танкеры.

Но нас интересовало другое.

В Корсакове и на подъезде к нему находиться кладбище кораблей. Три населенных пункта на пути к городу — Первая, Вторая и Третья Падь — имеют на своем побережье по одному корабельному скелету. Как спускаешься в падь (что-то вроде гигантского оврага), так и видишь в воде такой затонувший монумент былого величия. А уже на въезде в город их, наверно, можно насчитать штук 50. Говорят, какие-то суда сознательно привезли сюда умирать, а какие-то выкинуло штормами. В 90-е такие случаи были не редкость. Шторм заставал команду в порту, иногда еще и не в самом трезвом виде. Судно отвязывалось, а потом выкидывало на сушу. В те шальные годы было дешевле бросить корабль, чем тратить деньги на его восстановления. Вот и лежат вдоль берегов Сахалина остовы этих голландцев. Рассказывают, японцы предложили выкупить и убрать этот металлолом, но сахалинские власти наотрез отказались, назвав затонувшие суда «стратегическим запасом металла».

Поколесив по Корсакову, мы решили наведаться на Анивский залив, место пляжного отдыха сахалинцев. Вода в Анивском заливе теплее, чем в Охотском море, пляжи песчаные, и лето островитяне, не улетевшие на большую землю, проводят здесь. Только вот в день нашего посещения штормило. Бурые от поднятого со дна песка волны накатывали на пляж, и купаться, несмотря на теплую погоду, не хотелось.

Оценив обстановку и прогулявшись по пляжу, мы отправились покорять близлежащие к Южно-Сахалинску горы, по дороге загрузившись в городе местным пивом и рыбой (для пассажиров).

К 4-м часам мы оказались у подножья сопок перед лесной дорогой, поднимающейся в гору Быкова. Дорога, изъезженная лесовозами, рядовому сахалинцу покажется обычной, а для меня, жителя столицы, это было приключение. Слева уходящий вниз склон горы, поросший лесом, впереди угол уклона дороги градусов 45, дорога вся изрезана ручьями и разбита тяжелыми машинами. Иногда приходилось включать пониженную передачу.

Неожиданно выехали из леса на плато, покрытое кедровым стлаником. Плотные кусты, не более 70 см высотой, покрывали вершину горы. Непролазные заросли перемежались местами, где стланик высох и только сухие серые прутья покрывали землю. А вдаль открывались голубые в туманной дымке просторы, на восток — сопки и Охотское море, на запад — сопки и долина, в которой расположился Южно-Сахалинск. Величие панорамы не оставляло равнодушным, душа рвалась на свободу и некоторые из членов нашей команды, просунувшись в люк нашего вездехода, распевали песни и требовали ознакомительной поездки по вершине сопки. Большинство дорого заканчивалось обрывом.

Исследовав все возможности альтернативного спуска и посидев на всех философских камнях вершины Быкова, мы, наконец, решили спускаться. На лесной дороге разъехались с вездесущей Delica. Местная молодежь везла девчонок в романтическое место. Вообще, трафик на лесных дорогах Сахалина на удивление интенсивный.

День 6. Холмск, Невельск. Нам предстояла поездка по западному побережью Сахалина. Основная дорога, соединяющая север и юг острова, проходит по восточному побережью, а на востоке тракт идет только до портовых городов, постепенно переходя в грунтовку и исчезая в никуда. Природа западного побережья отличается от восточного, появляется подлесок, много кустов и сахалинского бамбука (низкорослые кустики). Но самое главное, здесь сильнее чувствуется призрак бывшего СССР. Характерные заброшенные дома, неработающие заводы, склады и сараи непонятного назначения.

По дороге останавливаемся у памятника-пушки. Тут произошло сражение в далеком 45-м, когда Иосиф Виссарионович все-таки решил присоединиться к союзникам в борьбе против японцев. Тут же невдалеке, в зарослях бамбука японский дот, спуск под землю, уходящий в неизвестном направлении. Неизвестно, увлекаются ли сахалинцы лазаньем по японским подземным переходам.

Поблизости необычно приличный участок дороги: шоссе хорошего мирового уровня серпантином спускается по склону сопки к городу Холмску.

Холмск — портовый город. Сюда приходит паром с материка. Город отдаленно напоминает небольшие европейские портовые города. В порту есть площадь с авангардным памятником нефти и газу, есть пароходство, где мы вполне прилично смогли пообедать, есть главная улица с массой маленьких магазинов. На набережной гуляют мамы с колясками и даже два джентльмена средних лет прогуливали своих йорков.

Нам удалось засвидетельствовать прибытие парома из Ванино. Крупное, немного обтрепанное судно достаточно бодро для своих размеров развернулось и задним ходом зашло в порт. Паром выполняет как пассажирскую, так и грузовую функцию, перевозит в своих трюмах целые железнодорожные составы.

Наш водитель рассказал, как однажды под новый год 3 дня встречал брата, ехавшего паромом с материка. Звонил в Ванино, говорили паром вышел, но до Холмска почему-то не дошел. Болтался 3 дня в Татарском проливе. Позже брат рассказал, что утром, просыпаясь, они видели в иллюминаторы сквозь ледяные глыбы очертания Холмска, но стоило только отвлечься, как Холмск опять исчезал и к вечеру появлялось Ванино. Говорят, у капитана начинался отпуск и, чтобы не делать две ходки, он 3 дня водил судно по Татарскому проливу без захода в порт. Ходу между Ванино и Холмском, кстати, от 12 до 17 часов в зависимости от количества используемых двигателей и погодных условий.

Сообщение с материком у острова либо по воздуху, либо на этом слегка раритетном уже пароме. После войны Иосиф Виссарионович задумал построить туннель, соединяющий Сахалин с большой землей, но случилась инженерная ошибка и две бригады, идущие навстречу друг другу, разминулись под проливом. Иосиф Виссарионович умер, туннели затопили. Сейчас думают строить мост.

Существует мнение, что благодаря такому оторванному положению от большой земли, на Сахалине сформировался совершенно иной уклад жизни. Голода эти места никогда не знали, всегда можно пойти рыбы наловить, поэтому и люди здесь добрее, не такие алчные. Насчет уклада не знаю, а вот пропитых лиц как в средней полосе, здесь почти не встретишь. Хотя есть те же умирающие поселки, стоят фантастические хрущобы с видом на океан, разваливающиеся домики навивают грусть, но то ли морской климат, то ли хорошая пища (рыбу и морепродукты на Сахалине никто не отменял) способствуют сохранению генофонда. Алкашей на улицах не встретишь.

Следующий пункт нашего пути — Невельск.

В Невельске в 2007 году случилось землетрясение, которое привело в негодность 150 домов и оставило более 600 семей без крова. Сейчас трудно сказать, было ли землетрясение злом или благом: жертв почти не было, зато денег на восстановление выделили. Вначале, конечно, эти деньги пропали, но потом что-то все-таки нашлось. И сейчас в городе стоят очень современно выглядящие школа, библиотека, еще какие-то административные здания. В Невельске есть и своя Рублевка. Прямо на побережье стоят штук 8-10 коттеджей с подстриженными газонами и детскими площадками, около них дорогие машины. Если учесть, что к Невельску подходит две дороги и обе грунтовки, то невольно задумываешься, кому понадобился тут белый «Мерседес». Вопрос, кому принадлежат коттеджи, пока остался для нас без ответа.

После землетрясения в Невельске поднялась часть суши и на поверхности оказался кусочек морского дна. Застройке и окультуриванию это место еще не подверглось, поэтому можно погулять по острому как слюда грунту. Тут же мы встретили останки кита, судя по запаху, недавно выброшенному на берег. Невдалеке волнолом, на котором ежегодно проводят весну сивучи. До землетрясения волнолом находился далеко в море, и сивучей никто не тревожил. Сейчас же до него легко дойти пешком. Говорят, ушастым котикам это не нравится, но мы уже никого не потревожили, так как сивучи уходят еще в июне.

Обратно возвращались другой дорогой, напрямую соединяющей Невельск с Южно-Сахалинском.

Финансирования хватило, чтобы только немного заасфальтировать кусочек за пределами Невельска. Дорожные работы еще продолжаются, но далее километров 50 надо ехать по грунтовому серпантину. Вверх на перевал и потом вниз. За любой проходящей машиной поднимается столп пыли, поэтому едешь как в снежную пургу. Иногда из этой пыли выскакивают встречные машины. Сахалинцы предпочитают проноситься по этой дороге со скоростью около 100 км в час, слегка притормаживая, когда дорога круто огибает сопку. Хорошо, что мы без приключений доехали до города.

Вечером мы решили посетить индийский ресторан.

Даже на Сахалине есть индусы. И держат они очень даже индийский ресторан. Готовят вкусно, хотя конечно местный колорит теряется. Но если вы хотите отдохнуть от свежей рыбы и морских водорослей, место очень рекомендуем.

День 7. На джипе по японским дорогам. Японская железная дорога, туннели, перевал. Прощание с Охотским морем. Опять «Фурасато». На прощанье друзья решили подарить нам самую экзотическую экскурсию — поездку на внедорожнике по заброшенной японской железной дороге. Этого маршрута вы в турагентствах не найдете. Сахалин — зона сейсмоопасная, все время в движении и по заброшенным японским тоннелям и дотам лазают только местные и такие неорганизованные туристы, как мы.

Взгромоздившись в 80-ю «Тойоту» без заднего сиденья мы двинулись в путь. До места мы добрались без приключений, хотя и сомневались, что старохолмская дорога, в лучшие времена соединяющая восточное и западное побережье, будет в проезжем состоянии. Преодолев пару несущественных для сахалинцев препятствий, как то мост через реку в 2 доски и езда по ручью, мы достигли заброшенной железнодорожной станции под названием Перевал.

Станция находилась на путях построенной еще японцами железной дороги.

Дорога исправно функционировала до 90-х годов, а потом по необъяснимым причинам была заброшена: рельсы разобрали на металлолом, а местность стала постепенно покрываться кустарником. Тем не менее, дорога еще хорошо распознается. Ее достаточно четко можно увидеть на спутниковых фотографиях Google Earth. Рассматривая снимки, можно заметить, что склоны близлежащих сопок покрыты террасами (очевидно, рукотворного происхождения). Предположительно, у японцев тут были сады и огороды, но с земли эти элементы ландшафта уже не различимы.

С двух сторон от станции метрах в 200 начинаются уходящие внутрь гор туннели. Как следует из названия станции, в этом месте дорога преодолевала сопку. Туннель, уходящий под перевал в сторону Холмска, внушал нам меньше доверия. Потолок был сделан из кирпича и, учитывая сейсмоопасность района, не хотелось, чтоб этот кирпич на нас и осыпался. Хотя судя по следам от протектора машин и квадроциклов, попытки заехать туда все-таки неоднократно предпринимались.

Мы выбрали противоположное направление. Туннели там были более открытые, поначалу и не туннели вовсе, а проезд сбоку от скалы с построенной сверху крышей. Преодолев пару таких проездов и маленький полноценный туннель в горе, мы выехали к кладбищу старых вагонов. Как и почему они были здесь оставлены, трудно объяснить, ведь в 90-е никого здесь не бомбили и никто срочно не эвакуировался, но с двух сторон от насыпи лежали штук пять перевернутых грузовых вагонов.

Далее начинался еще один, на этот раз полностью темный туннель. Наш исследовательский инстинкт уже достаточно разыгрался, чтобы мы въехали и в этот туннель. Железные скобы на стенах свидетельствовали, что длина туннеля около 400 метров. Света в конце туннеля видно не было, что могло быть свидетельством как кривизны самого туннеля, так и образовавшегося впереди завала. Надо сказать, что до этого дорога была кем-то достаточно хорошо расчищена и если не на машинах, то на квадроциклах здесь ездили.

Пешеходная вылазка вперед с фонарем ясности не принесла. Впереди была упругая глина туннеля, переложенная шпалами, местами со стен сочилась вода и полная темнота, если выключить свет фар. Вопрос ехать или не ехать дальше вызвал жаркую дискуссию внутри нашего коллектива, но в результате большинством с использованием голосов сомневающихся решено было ехать. Тем более что разворот в туннеле не очень-то был возможен. Дорога проложена одноколейная, и если возвращаться, то пришлось бы ехать задним ходом. И медленно переваливаясь через шпалы, мы двинулись дальше.

Почва в туннеле была влажная и мокрая, по краям вдоль шпал образовались лужи, оставалось надеяться, что нигде никто не забыл острого гвоздя для таких исследователей, как мы.

Скобы, отмечающие расстояние на стенах не подвели и где то на цифре 18 (1 единица — 10 метров) забрезжил свет в конце туннеля. Сначала не очень ясно, но по мере того как мы преодолевали поворот, свет становился все яснее, показывая очертания выхода. Появившись снова на поверхности, мы увидели большую дымящуюся шпалу, преграждавшую нам путь. В такой ситуации невольно начинаешь чувствовать себя следопытом. Каждый из нас вышел, осмотрел шпалу и примятую траву и прикинул, как давно прошли здесь люди. Было не очень понятно стоит ли ехать дальше, слишком уж красноречиво лежала поперек шпала. Кусты дальше прикрывали дорогу еще менее проходимую, чем раньше, да и следов мототранспортных средств уже не наблюдалось.

Объехав шпалу, мы продвинулись еще метров на 200. На пути неожиданно возникли рельсы. Весь наш предыдущий путь рельсы отсутствовали, видимо, были проданы на металлолом, а вот сюда стяжатели цветных металлов уже не добрались. Впереди замаячил еще один туннель. На этот раз нервы у слабой половины нашей группы не выдержали и был выдвинут ультиматум возвращаться.

Стали искать место для разворота. Я еще раз удивилась великой силе внедорожников и мастерству водителя.

Разворачиваться пришлось на заросшей кустами насыпи, с одной стороны заканчивающейся крутым склоном горы, а с другой не менее крутым оврагом. Переваливаясь через рельсы и шпалы, наш вездеход развернулся, и мы благополучно отправились в обратный путь. Далее путь наш лежал на вершину живописной сопки с панорамным видом на Южно-Сахалинск и горы восточного побережья. Вид действительно был захватывающий. Был ясный день, солнышко грело землю, и поднимающаяся влага превращалась в отдельные белые облачка. На склоне росли березы, громко пели птицы и где-то невдалеке шумела горная речка. Мы выпили чаю, полюбовались видом и двинулись обратно.

Прощаться с Сахалином мы решили на Охотском море. Суровое северное море штормило, но сезон рыбной ловли был в самом разгаре. Невдалеке болтался рыболовецкий траулер, а вдоль берега растянулись рыбацкие сети. И хотя никто не купался, в воде то здесь, то там можно было встретить одетых в специальные рыбацкие непромокаемые штаны людей. Мы разожгли костер и, как последнюю дань острову, прособирали мусор по пляжу. Чего только не выбрасывает море и люди. Кроме пива, банки из-под которого можно найти на любом пляже, песок скрывал огромное количество пакетов из-под молока. Столько пакетов молока я встречала только на молокозаводе. Очевидно, это основной напиток сахалинцев. Неоднократно встречались перегоревшие стеклянные лампы. Кажется, на каком-то рыболовецком судне люди сидели и вечером под свет ламп пили молоко из пакетов. И вот на них налетела волна и все смыла за борт.